Мама сидела на кухне и смотрела в стену над раковиной. После Центра стабилизации она часто замирала так: спина прямая, руки на коленях, лицо спокойное, как у человека, который ждёт инструкции. Когда браслет тихо пищал и выводил очередную строку расписания, она вставала, ела разогретую порцию из бокса, пила воду, ложилась спать, потом снова возвращалась на кухню и садилась за стол.
Павел остановился в дверях и не стал сразу включать свет. В полумраке браслет на её запястье мигал ровным зелёным импульсом. Для системы всё было в порядке.
— Мам.
Она повернула голову не сразу. Сначала моргнула, потом посмотрела в его сторону — не в глаза, чуть мимо. Через секунду улыбнулась. Ровно. Без причины. Улыбка держалась дольше, чем нужно, и не дошла до глаз.
Павел сел напротив. Положил ладонь поверх её пальцев. Кожа была сухой и холодной. Он сжал её пальцы сильнее, чем собирался. В его собственных суставах сухо щёлкнуло. Он тут же отпустил. Мать не отдёрнула руку, не спросила, что с ним, не сказала, что он опять пришёл поздно.
Раньше она всегда говорила одно и то же, когда он уходил из дома: «Не скучай». Перед этим поправляла воротник, даже если поправлять было нечего. Павел раздражался, отступал к двери и отвечал через плечо: «Я ненадолго».
До кухни от его комнаты было одиннадцать шагов. В детстве он считал их каждый раз, когда мать звала ужинать. На одиннадцатом она обычно уже ставила тарелку на стол. Теперь он сидел напротив неё и ждал хотя бы этой глупой фразы.
Она молчала.
В своей комнате Павел опустился на колени у батареи. Старый тайник под плинтусом был на месте. Брат показал его ещё до исчезновения: «Если что, всё здесь. Сюда даже уборочный бот не полезет». Павел поддел край ножом, просунул пальцы в щель и достал серый кристалл-носитель — холодный, матовый, размером с фалангу большого пальца.
Он сел на кровать и закрепил кристалл в боковом разъёме браслета. Интерфейс запросил биометрию, проверка заняла почти пять секунд.
«Капсула ожидания. Контрольное окно истекло. Доступ разрешён.»
Павел закрыл глаза.
Сначала была темнота. Потом появилась комната брата: стол, стул, кружка с чаем, стопка старых пластиковых папок. Реконструкция выглядела дешёвой — края предметов чуть дрожали, свет лежал плоско, без теней. Брат сидел за столом и смотрел прямо в камеру.
— Паша. Если капсула открылась, значит, я не подтвердил выход в контрольное время. Это не значит, что я мёртв. Это значит, что маршрут сорвался.
Он говорил спокойно, без героизма, как человек, который заранее написал инструкцию и не хочет тратить слова.
