В ночь перед казнью снег так и не сорвался. Он стоял в воздухе белёсой взвесью, словно мир задержал дыхание и всё не решался выдохнуть.
Из окна башенной камеры было видно западную стену дворца, королевские теплицы с погасшими фонарями и тёмный прямоугольник внутреннего двора, где уже к утру сколотят помост.
Иара Вейл знала этот вид наизусть: трещину в камне под левой ладонью, запах мокрой кладки, старой крови и ржавой решётки, шаги часового до поворота. Знала и то, что на рассвете её поведут умирать.
Смерть сама по себе её не страшила. Страшило другое – то, что после неё останется жить.
Шорох у двери был слишком осторожным для обычной смены караула. Ключ повернулся раз, потом второй. В тёмном проёме вырос высокий силуэт в чёрном плаще без гербов. Так бесшумно входит не стражник и не палач, а человек, привыкший оказываться рядом раньше, чем его успеют заметить. Иара не поднялась со скамьи.
– Пришёл проверить, не раскаялась ли я? – спросила она.
Он прикрыл за собой дверь и некоторое время стоял неподвижно, будто давая темноте привыкнуть к нему. Потом шагнул в круг догорающей лампы. Металл на груди не блестел – тёмный, матовый, он казался пропитанным годами службы и слишком большим количеством присяг. Рейн Арден. Королевский Щит. Личный меч трона.
Из-за такого лица служанки сперва замолкали, а уже потом смущённо отводили глаза. Черты были почти безупречны, взгляд – спокоен до жути, в линии рта не хватало только тепла. Красивая статуя на чужой могиле. Красота, которой нипочём ни время, ни, кажется, совесть. Иара смотрела на него без всякого почтения.
– Ты всегда приходишь сам, когда нужно вести женщину на казнь? Или я удостоилась особой чести?
– Я пришёл не за этим.
Голос у него был низкий, ровный и такой усталый, будто усталость успела стать его второй кожей.
– Тогда за чем?
Он не ответил сразу. Подошёл к окну, глянул на двор, где в полумраке копошились слуги. Снаружи потянуло сыростью и дымом.
– У тебя есть право на последнее прошение.
Она усмехнулась.
– Право. Как щедро.
– Я не могу изменить приговор.
– Знаю.
– Не могу освободить тебя.
– И это знаю.
Он повернулся. На секунду свет задел его левую руку, и Иара увидела на тыльной стороне ладони тёмную печать клятвы, глубоко вросшую под кожу. Чёрные линии шли к запястью, будто корни.
Вот что корона делает со своими верными псами.
– Тогда слушай внимательно, Рейн Арден, – сказала она. – Моё последнее прошение не для меня.
Что-то чуть заметно изменилось в его лице. Не мягкость. Не сочувствие. Просто тишина стала глубже.
Иара медленно встала. Колени дрожали, но не от страха – от того, что за последние трое суток из неё вычерпали почти всю силу. Под ногтями ещё оставалась тёмная пыль от раскалённых цепей. На запястьях – багровые следы.
