За ночь ветер сноваперекосил мою вывеску, и теперь фамилия Хартли заметно сползала к водосточнойтрубе. Я поставила корзинку на ступеньку, приподнялась на носки и подделанижний край таблички сложенным зонтом. Дерево тихо стукнуло о стену, буквывыровнялись, и я позволила себе улыбнуться.
Эйприл Хартли. Платья и мужские костюмы, — гласила надпись, за которую мастер взял с меня на два шиллинга больше обещанного. Он уверял, что длинные фамилии требуют особого подхода, хотя я подозревала, что особого подхода требовали его вчерашние долги в трактире.
Впрочем, имя он вывел красиво, тонким золотом по тёмной зелени. Я провела пальцем по завитку под последней буквой и вытерла каплю дождевой воды. Год назад мне казалось невероятным, что когда-нибудь прохожие будут останавливаться перед моими окнами ради работы, а не ради очередной истории о брошенной невесте.
По другую сторону улицы молочник снимал с тележки бидоны, придерживая их коленом. Из переулка пахло мокрыми досками, яблочной кожурой и хлебом, который в пекарне Купер вынимали из печи с рассветом. Уиллоубрук просыпался неторопливо, и только колокольчик на шее буланой молочной кобылы звенел так усердно, словно от его стараний зависела вся городская торговля.
Я достала ключ, но он зацепился в кармане за оборванную нитку. Пришлось расправить подкладку, и большой палец наткнулся на старый грубоватый шов, сделанный в спешке. Именно в этом пальто я полтора года назад стояла в передней дома Уитморов и смотрела, как лакей ставит у двери мой дорожный сундук.
Сундук оказался удивительно лёгким для вещи, в которую только что уложили мою будущую жизнь. Я помнила тёмную полосу на паркете, мокрый нос собаки у камина и золотую застёжку на жилете Саймона. Эту застёжку я сама выбрала за три дня до того, уверенная, что скоро смогу поправлять ему воротник по утрам.
— Ты ведь понимаешь, Эйприл, что положение обязывает, — сказал тогда Саймон, не подходя ближе. — Я отвечаю за имя семьи, за поместье, за людей, и мне необходимо думать дальше собственных чувств. Надеюсь, ты не станешь затруднять расставание сценами.
Я не сразу поняла, что словом «сцены» он называл всё, что я могла сказать в ответ. Саймон стоял возле зеркала, где ещё накануне мы вместе разглядывали рисунок свадебного платья. На столике под зеркалом лежали мои ножницы, и почему-то именно из-за них у меня начали дрожать руки.
— А когда ты просил меня стать твоей женой, имя семьи было другим? — спросила я, цепляясь за край кармана. — Или люди в поместье появились только после знакомства с дочерью маркиза? Я пытаюсь понять, в какой день перестала тебе подходить.
![[АНТИ]Рай для нас](/uploads/covers/a3/a36c04104b377b872b33d68412cd48995dbfa1a2.jpg)
