В день своего шестнадцатилетия Соль Арьен надела белое платье и пошла умирать.
Не в переносном смысле. В Аргенте «умереть на церемонии» было выражением разговорным, почти ласковым. Так говорили о тех, кто получал единицу. Формально они продолжали жить — просто уже не совсем.
Соль была в этом не уверена.
Площадь Первого Знака заполнялась с раннего утра. Каждый шестнадцатый год жизни — один раз, у всех, без исключений — приходил сюда и вставал в очередь к Алтарю. Соль помнила, как шесть лет назад стояла в этой толпе ребёнком, держа бабушку за руку и глядя на трясущегося мальчика, которому только что проступила на запястье двойная линия двух кругов. Мальчик плакал. Бабушка говорила: «Смотри, запоминай. Это жизнь».
Теперь Соль сама стояла в очереди.
Позади неё переминался с ноги на ногу Лен — её лучший друг с восьми лет, нескладный, веснушчатый, нервно потирающий незапятнанное ещё запястье.
— Мне снилось три круга, — шепнул он. — Три — это нормально, да? Можно в технические службы. Там платят.
— Три — хорошо, — сказала Соль. — Не думай о числах.
— Ты сама думаешь о числах.
Она не ответила, потому что он был прав.
Числа определяли всё. Одна линия — один круг — и ты в подвалах, на фермах, в шахтах. Трудовые ряды, серые форменные куртки, жизнь по расписанию. Два-три круга — мастеровые, служащие, технари. Четыре-пять — управленцы, малые купцы, военные офицеры. Шесть-семь — Академия Аргент, доступ к расширенным практикам, к силе. Восемь — высшие посты, советники, генералы. Девять — один на поколение, и тот уже не человек, а символ.
Текущий символ — Кай Нортэн. Девятка. Наследник императорского дома в отсутствие живого императора. Восемнадцать лет. Соль его никогда не видела вживую, но его лицо было на каждом государственном портрете — холодное, правильное, с глазами цвета грозового неба.
Говорили, что когда он использует Метку в полную силу, у него идёт кровь из-под ногтей.
— Следующая!
Соль вздохнула и шагнула вперёд.
Алтарь был проще, чем она ожидала. Плоская каменная плита в рост человека, вертикальная, с углублением для правой ладони. Жрец в серебряном балахоне — немолодой мужчина с устало-профессиональным лицом — кивнул ей.
— Руку.
Соль приложила ладонь к камню.
Плита была тёплой. Почти живой. Соль почувствовала, как что-то — не боль, но близкое к ней — прокатилось по руке от плеча до кончиков пальцев. Как будто внутри неё что-то искало. Нащупывало.
