Срам земной наконец начало заносить снегом. Эта смена красок, ничего не меняя в жизни Григория, каким-то странным образом приносила облегчение. “Когда начнёт таять мне ещё раз станет легче”, – вразумлял он сам себя иронией. Ещё 6 месяцев кутаться в самое тёплое и бегом против ветра и пешеходов.
Время декабрьское, детское, светлое. Каких-то два десятилетия назад Григорий ходил в это время в школу, предвкушая подарки и длинные каникулы. И бесконечное светлое будущее. Светлое тем слабым электрическим светом, которым борются с темнотой фонари и окна домов. За этим будущим когда-то поплёлся Григорий неуверенным шагом и оказался в службе доставки.
За мрачными мыслями удалось одолеть утреннюю ломоту в пояcнице, собраться и выйти на улицу сквозь лабиринт позднесоветской панельной архаики.
– Ну вдохни хоть свежести, нытик, – пробасил кто-то.
Григорий оглянулся по сторонам. Вокруг никого не было. Половина шестого, те самые окна только загорались в темноте.
– Смешные вы все. Ты меня увидишь, только если я этого захочу. Да не верти ты башкой, Гриша!
– А-а-а. Твою мать!
– Люди спят ещё, дубина!
– А-а-а, – только и нашёлся Григорий. Он продолжал озираться по сторонам.
– Ты представь только как ты сейчас со стороны выглядишь. Паренёк стоит на улице один, вертится, да причитает чего-то. Не ровён час, тебя в дурку заберут.
Григорий увидел идущую по двору девушку с собакой породы хаски. Девушка была в некоем подобии лыжного костюма, хаски тянула её вперёд как упряжку. Григорий понадеялся, что девушка занята своим делом и ничего не заметила.
– А с другой стороны, может ты эту чушь в наушники говорил. Вы же нынче так делаете.
– Да где ты?
– Ты только наушники нацепи всё-таки. Для правдоподобия.
– Нет у меня.
– Ой, дубина. Ну на.
Уши Григория заполнило что-то чужеродное. Как будто кто-то залез туда чем-то горячим. Григория аж передернуло. Он схватился за уши, и обнаружил там наушники. Новые беспроводные.
– Веселее, чем монетку за ухом у ребёнка найти, – проговорил тот же неизвестный голос.
Григорий бросился было бежать, но, оказалось, его кто-то схватил и крепко держит. Это было не больно, но обидно – Григория держали за шиворот.
– Ладно не буду тебя дальше мучить. Люди скоро и правда из домов повылезают…
Григорий к этому моменту успел обернуться. Сначала он увидел огромную руку в варежке, а затем и её владельца – великана в шубе, с длинной седой бородой.
– Да, я – Дед Мороз. Помнишь, ты звал меня на детских утренниках? Вот, я пришёл, – сказал великан и залился смехом.
Казалось от его смеха усилились снег и ветер.
