Глава 1.
Погода стояла сообразно старым деревенским домам – хмурая и грустная. Серая, непрерывная облачная простыня застилала небо. Внизу, под окном, смородиновый куст судорожно вздрагивал, сопротивляясь ветру, не желая отдавать листья. Воздух пах прелыми досками и далеким дымком – кто-то, невзирая на угрозу дождя, жёг в конце улицы свою ботву. Удаленность от той самой загадочной цивилизации в совокупности с мрачным видом из окна создавала у Никиты ощущение неопределенности и тревоги.
– Вот-вот, ливанёт, – пробормотал он, отходя от стекла, на котором уже появились первые жирные капли. Ветер, гулявший в щелях, заныл тоньше и злее. – Ветер поднимается, небо темное, как вести огородные дела сегодня? Не хватало заболеть – потом и вовсе всех дел не нагнать.
Он повернулся к комнате и взглянул бегло на уютную геометрию быта: массивный стол с отполированными до медового оттенка краями, застеленный выцветшей клеенкой; буфет с помутневшим стеклом, за которым стояли банки с пузатыми боками. Пахло воском от недогоревшей свечи на подоконнике и сушеным чабрецом.
– Дим, а что у нас на завтра запланировано, может, поменяем задачи местами?
Старший брат отложил книгу, корешок которой потрескался от времени, и подошел к окну. Напротив, стоял брошенный дом, когда-то добротный, с резными карнизами, теперь смотрел тоскливо пустыми глазницами окон. Сквозь дыру в облупленной кровле виднелись клубы серого неба. Возле покосившегося крыльца буйно разросся бурьян – темно-зеленая щетина лебеды и репейника хватала влагу и блестела. На единственной уцелевшей ставке, сорванной с петель и болтающейся, сидела нахохлившаяся ворона. Она каркнула разок, глухо и безнадежно, и сорвалась в низкий полет над мокрой, утоптанной дорогой.
Пейзаж за окном был фантастический в своем мрачном противоречии. Вокруг сиротливого дома, будто в насмешку или в утешение, тесным кругом стояли крепкие, могучие березы. Их стволы, белые даже в этот беспросветный день, казались колоннами какого-то живого храма. Ветвистая, хорошо развитая крона, шумела высоко над прогнившей крышей, будто ведя неторопливый и безучастный разговор с небом. Капли, скатываясь с гладких листьев, стекали за воротники облупленных стен – природа медленно и методично хоронила творение рук человеческих.
Такой контраст – неукротимой природной силы и обветшалости фасада – заставлял задуматься. Дом сдавался, втягиваясь в землю, а березы лишь набирали мощь, их корни, невидимые и цепкие, подтачивали фундамент старой жизни. Они не враги, они просто – сила. Безличная, вечная, не знающая сомнений.
