НОЧНАЯ СМЕНА
роман
Пётр Сойфер
ПРОЛОГ
Джейку снилось, что он тонет — и это было бы терпимо, если бы он тонул сам.
Но в воде был кто-то ещё.
Он не видел лица. Видел руки — женские, знакомые, с обломанным ногтем на указательном пальце левой руки, — и эти руки не пытались выплыть. Они просто висели в тёмной воде, слегка покачиваясь, как водоросли. Как будто тело уже решило, а разум ещё не знал.
Мама.
Он рванулся к ней — и вода не сопротивлялась, она была слишком мягкой, слишком тёплой, совсем не похожей на воду, скорее на темноту, у которой есть вес. Он схватил её за запястье. Почувствовал пульс — медленный, с паузами, как у человека, который устал считать удары.
— Мам.
Она повернулась. Её лицо было спокойным. Не мёртвым — именно спокойным, что было страшнее. Так выглядит человек, который наконец перестал бороться с чем-то, с чем боролся очень долго.
— Всё нормально, — сказала она. — Иди спать.
— Я сплю, — сказал он.
— Я знаю, — сказала она. — Я тоже.
Он проснулся в три ночи на своём матрасе, в своей комнате, в квартире, где теперь было на одного человека меньше. За стеной было тихо. Он встал, прошёл по коридору, толкнул дверь материной спальни.
Она лежала на боку, лицом к стене. Плечи двигались — дышит. Он стоял в дверях, пока не убедился, что ритм ровный. Потом вернулся к себе и лежал до утра с открытыми глазами, не понимая, где кончался её сон и начинался его.
Ему было двенадцать лет. Отец ушёл девять дней назад.
Он не рассказал матери. Не потому что боялся напугать. Просто не было слов для того, что произошло — только ощущение, что он побывал там, где его не должно было быть. Как будто зашёл в комнату, не постучавшись, и увидел что-то, что не предназначалось ему.
Он запомнил её руки в воде. Обломанный ноготь на указательном пальце левой руки.
На следующее утро за завтраком он посмотрел на её руки. Обломанный ноготь. Именно тот палец.
Он ничего не сказал. Налил ей кофе. Сел рядом.
ЧАСТЬ I. ТЕХНИК
Глава первая. Техник
Нью-Йорк, март 2028 года.
Клиента звали Ричард Фолл, сорок семь лет, управляющий хедж-фондом, три года хронических кошмаров после развода. Не метафорических — буквальных: каждую ночь одно и то же, с вариациями, как сериал с плохим сценаристом. Джейк прочитал его за четыре встречи.
Сейчас он сидел в кресле в своей квартире на Клинтон-Хилл, держал в левой руке запонку Фолла, золотую, с монограммой, и ждал, пока граница между бодрствованием и сном станет достаточно тонкой, чтобы через неё можно было шагнуть.
Это занимало около двадцати минут. Раньше занимало больше.
Он думал о Фолле методично, без усилия. Статус: человек, построивший себя из ничего, смертельно боящийся вернуться в ничто. Нормы: контроль — это добродетель, слабость — это выбор, чужая боль — это неэффективность. Страх, который не может себе признать: что он ушёл из семьи не потому что жена была невыносима, а потому что сам был невыносим — и она просто первой это сказала вслух. Рутина: виски в одиннадцать, новости в одиннадцать пятнадцать, темнота в полночь, кошмар в час. Привязанность: дочь, восемь лет, которую видит по выходным и не знает, о чём говорить. Энергия: высокая, но поверхностная. Референтные группы: голоса в снах говорят его же словами, только с обвинительной интонацией.
