Я не знаю, правильно ли я поступаю, публикуя этот дневник.
Я нашёл его случайно — или мне так казалось. Три года назад, в архивах одного университета, чьё название я намеренно не называю, среди коробок с нераспакованными материалами полевых экспедиций. Картонная папка без подписи. Внутри — распечатки, рукописные вставки, несколько схем, которые я до сих пор не могу полностью расшифровать. И дневник. Его дневник.
Имя Мэттью Гранта мне тогда ничего не говорило. Я изучал историю сравнительного языкознания, специализировался на доисторических контактных зонах — Сахель, бассейн Конго, верховья Нила. Академическая работа, скучная и точная. Ничего, что могло бы подготовить меня к тому, что я прочитал.
Я читал три ночи подряд. Потом ещё раз. Потом начал проверять факты — и обнаружил, что часть из них верифицируется. Не метафизика, не галлюцинации. Конкретные данные: координаты находки, состав образцов породы, частотные характеристики звуков. Всё это существует. Всё это можно проверить.
Я связался с двумя людьми, упомянутыми в дневнике. Один не ответил. Второй попросил меня сжечь рукопись и больше не выходить на связь. Голос был спокойным. Именно это меня и напугало.
Я не сжёг её.
Вместо этого я провёл ещё полтора года, составляя комментарии к каждому разделу. Сначала это были академические сноски — ссылки на исследования, пояснения терминов. Потом что-то изменилось. Я поймал себя на том, что пишу слишком личное. Слишком много «я». Слишком много признаний, которые не нужны читателю.
Я оставил их. Пусть остаются.
Несколько предупреждений, прежде чем вы начнёте читать.
Первое: дневник написан человеком, чьё сознание в процессе записей претерпевало изменения. Это не метафора. Вы заметите, как меняется синтаксис, плотность образов, само отношение к языку как инструменту. Я сохранил все неточности и противоречия — они часть документа.
Второе: я не претендую на объективность. Мои комментарии — это попытка понять, а не оценить. Если где-то я звучу испуганно — я действительно был испуган. Если где-то моё мнение меняется от абзаца к абзацу — значит, именно так всё и происходило.
Третье — и это важнее всего: я не знаю, где сейчас Мэттью Грант. Я не знаю, жив ли он. По некоторым косвенным данным — жив, живёт у моря где-то на средиземноморском побережье. Но эти данные я не проверял. Намеренно.
Потому что если он жив — он выбрал молчание. И я не уверен, что имею право это молчание нарушать.
