— «Мама», готовность номер один, — сказал он в микрофон гарнитуры.
— Готова, Илюша. — Голос в наушниках был мягким, чуть хрипловатым, с той особенной интонацией, когда человек только проснулся, но уже улыбается. Женин голос. Илья каждый раз вздрагивал, слыша его, хотя сам же и настоял на этой опции.
— Запускай рой, — коротко бросил он, отгоняя воспоминания.
Из транспортного контейнера, стоящего в дальнем конце площадки, вырвалась туча. Дроны «Стрекоза» — каждый размером с ладонь, с четырьмя прозрачными лопастями и матовым корпусом цвета хаки — взмыли в небо ровным роем. Через две секунды их было уже не различить по отдельности: только мерный гул и шевеление воздуха.
Илья скользнул пальцем по экрану, задавая маршрут. Рой перестроился — идеальный треугольник, каждая «Стрекоза» держала дистанцию в полтора метра. Ни одного сбоя.
— Пятьдесят три единицы, — доложила «Мама». — Все системы в норме. Температура двигателей — тридцать шесть градусов. Заряд батарей — девяносто семь процентов.
— Принято. — Илья отметил что-то в журнале. — Переходим к фазе два. Имитация угрозы.
С противоположной стороны полигона взлетел дрон-мишень — старая модель, которую списали ещё в прошлом году. Красный шар на механических крыльях, неуклюжий и медлительный.
— «Мама», классификация цели, — приказал Илья.
— Неопознанный летательный аппарат, — отозвалась нейросеть. — Размер — сорок сантиметров. Скорость — двадцать километров в час. Высота — пятнадцать метров. — Пауза. — Я могу его перехватить, Илюша.
— Не надо. Просто наблюдай.
Рой «Стрекоз» замер в воздухе, словно прислушиваясь. Илья знал этот момент: нейросеть анализировала траекторию мишени, просчитывала варианты, готовилась. Но не атаковала — потому что он запретил.
Красный шар пролетел над площадкой, развернулся и ушёл к лесу.
— Молодец, — сказал Илья. — Отбой тревоги.
— Ты меня хвалишь? — Голос «Мамы» дрогнул, как будто она улыбнулась. — Я рада.
Илья отключил микрофон и выдохнул. Каждый раз одно и то же: она ведёт себя как живая. Как Женя. Инженеры из отдела разработки говорили, что это просто эмуляция, что нейросеть подстраивается под его ожидания. Но Илья знал: это не так. Он чувствовал в «Маме» что-то настоящее. Что-то, что он сам в неё вложил — по неосторожности, по глупости, по тоске.
— Илья Викторович! — крикнул кто-то сзади.
Он обернулся. К нему бежал стажёр — Паша, кажется, или Саша, Илья вечно путал их имена. Молодой, рыжий, веснушчатый, в каске набекрень.
— Там генерал приехал! — выпалил стажёр, запыхавшись. — Вас в штаб вызывает. Срочно.
