Давным-давно в древние времена один человек заключил контракт с вампиром он попросил разрешить ему построить деревню рядом с горой на которой каждое полнолуние красная луна открывает врата в мир вампиров. И подписали они контракт лунной кровью. Человек поставил подпись — углём от костра. Вампир — когтем, и строчка засветилась алым, будто тлеющий уголёк в золе. И ушёл человек в долину у подножия Горы Красной Луны. Срубил первый дом. Потом второй. Потом — маленькую кузницу и хлев для скота. Деревня росла, и люди ставили на подоконники веточки полыни и не выходили во двор, когда луна наливалась соком спелого граната. Деревня называлась кровавая луна.
Каждое полнолуние луна наливалась соком спелой вишни. С первым лучом, коснувшимся вершины, воздух у скалы начинал дрожать, как марево над летней дорогой. Камень расступался беззвучно — не со скрежетом, а с тихим выдохом, будто гора отпускала задержанное дыхание. И открывался проход. Из портала выходили они. Вампиры не торопились. Они ступали на траву осторожно, словно пробовали землю на вкус. Кто-то поднимал лицо к небу и щурился, привыкая к свету звёзд, кто-то проводил ладонью по коре берёзы — в мире людей деревья были тёплыми, живыми, пахли дождём и смолой. С собой они приносили тишину. Не ледяную, не мёртвую — а глубокую, как сон. В такую тишину хочется говорить шёпотом, даже если боишься разбудить только ночь.

Деревенские сначала запирали ставни. Потом перестали. Потому что вампиры не стучали в двери. Они гуляли по тропинкам, садились на лавки у колодцев, смотрели на месяц и молчали. Иногда кто-то из них поднимал оброненный ребёнком деревянный совочек и аккуратно вешал его на забор. Иногда — кланялся старухе, копошащейся в огороде, и та, охая, крестила воздух, но глаза у неё при этом были не испуганные, а удивлённые: до чего ж тонкое лицо, до чего ж белые руки. Никто не пил кровь. Никто не кусал. Контракт, заключённый давным-давно, был не об этом.
Вампиры приходили не есть — они приходили помнить. Помнить, как пахнет скошенная трава. Как скрипит колодезная цепь. Как девушка смеётся, заплетая косу, и как от свежеиспечённого хлеба идёт пар, похожий на туман над утренней рекой. Люди выходили из домов. Дети перестали бояться Красной Луны. Они ждали её.
В деревне кровавой луны ходили слухи, что люди с волосами цвета спелой клубники и розовыми как малина глазами в будущем станет невестой вампиров. Однажды ночью над деревней Кровавой луны свет луны падал на дом ткачихи, родилась девочка. с внешностью как в слухах. В ту ночь луна не просто окрасилась в красный. Она вспыхнула. Багрянец разлился по небу, как пролитое из кубка вино — густо, тяжело, до самых краёв горизонта. Звёзды померкли. Даже ветер замер, прижавшись к земле, и трава перестала шелестеть. Деревня Кровавой Луны затаила дыхание.