Элиана всплывала со дна мутных вод к поверхности, медленно выныривая из обволакивающей темноты.
Левая рука ныла и пульсировала, но ощущения казались приглушёнными, как под обезболивающим.
Она попыталась пошевелить пальцами, но те отозвались неохотно. Открыв глаза, Элиана уставилась в потолок из белых панелей, в которых торчали встроенные светильники, горевшие в половину мощности. Свет падал из высоких окон, за которыми угадывалось серое предрассветное небо, ещё не тронутое красками восходящего солнца. У изголовья кушетки возвышалась стойка для капельницы с полупустым пакетом физраствора и прозрачной трубкой. Над головой противно пищал аппарат для измерения жизненных показателей.
Первая мысль была короткой и панической: она снова в больнице. Элиана дёрнулась, пытаясь сесть, и левую руку тут же кольнуло так резко, что пришлось зажмуриться. Если врачи уже видели рану, то скоро начнутся вопросы, на которые у неё нет убедительных ответов. Мать уже либо здесь, либо вот-вот примчится, начнёт тревожно ходить по палате и выговаривать ей за то, что Элиана оказалась на балу и снова использовала дар. А потом заберёт её из университета и запрёт дома, как грозила сделать уже давно.
И это в лучшем случае… А в худшем её просто-напросто заберут в Управление. В прошлый раз родители сумели замять дело, но после второго инцидента с необъяснимой магической травмой уже не получится откупиться так просто.
Пытаясь подавить панику, Элиана повернула голову и осмотрелась внимательнее. Это место не походило на обычную больничную палату. Всё здесь было новым и технологичным, у стены стоял компьютер последней модели и какой-то сложный аппарат, похожий на тот, каким Константы проверяют Резонанс. В прозрачном шкафу неподалёку ровными рядами стояли пузырьки и коробки с лекарствами.
Окна тянулись от пола до потолка. За ними, по другую сторону двора с каменным фонтаном и уже облетевшими деревьями, темнели готические корпуса и башня, в которой находилась её комната. Она в Новом корпусе?..
Элиана попыталась подняться, но сильное головокружение вынудило лечь обратно. Маркус, до этого находившийся вне зоны видимости, тут же оказался рядом. Рукава его рубашки закатаны до локтей, а волосы, уложенные для бала, давно растрепались. Теперь кудри падали на лоб непослушно, как и раньше, но немного слиплись от пота. Глаза выглядели чуть воспалёнными, с красноватыми прожилками на белках, что выдавало бессонную ночь. Штанина, разорванная в районе бедра, стояла колом от засохшей крови. Раны под ней видно не было, хотя колено чуть подрагивало. Но Маркус, похоже, этого не замечал.
