НЕВЕРИФИЦИРОВАННАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ
(рассказ)
I. Брак
— Дело так себе, дружище.
Брак пялится куда-то мимо моей головы.
Левым глазом он почти ничего не видит, правым — терпимо. Чует интонацию. И то, что в руке мяч. Судя по тому, как шевелятся его уши, мяч интересует его куда больше слов.
Бросаю.
Мяч проскальзывает по полу, цепляет ножку стола и, лениво подпрыгнув, прокатывается между его лап.
Пес оборачивается на звук.
— Великолепно.
Он глядит вправо.
— Там стена.
Мы не торопимся. В его возрасте подъем с пола уже не движение, а заседание: передние лапы принимают решение быстро, а задние еще что-то обсуждают, требуют дополнительных гарантий и, кажется, письменного подтверждения. Наконец одна соглашается. Немного замешкавшись, присоединяется и вторая.
Брак ковыляет к стене, нюхает плинтус и поворачивает ко мне морду с выражением существа, которое честно исчерпало все разумные способы участия в чужой идиотской затее.
— Мяч слева.
Он поворачивается вправо.
— Это не то лево.
Натыкается на мяч задней лапой, вздрагивает, неуклюже крутится и едва не садится мимо собственного зада. Наконец, добыча в зубах.
Тычу в него двумя пальцами.
— Слепой.
Хвост шлепает по полу.
— Старый.
Еще быстрее.
— И ленивый.
Наконец, несет мяч.
Приходится уважать существо, которое так последовательно игнорирует обоснованную критику.
Беру мяч из мокрой пасти, Брак усаживается рядом и некоторое время внимательно смотрит мне в грудь. Почти попал.
— Но платят очень хорошо.
Уши тут же поднимаются — знает, что я направляюсь к холодильнику.
— Очень, — повторяю, доставая мясо.
Настоящее, если верить маркировке.
Кусок мышечной ткани выращен без ускорителей Meridian Soma, никогда не испытывал боли, не соприкасался с костью, кожей, внутренностями или каким-либо животным, прошел восемнадцать санитарных контуров и получил право называться естественным продуктом. Люди обожают естественное. Особенно после того, как его стерилизовали, сертифицировали и надежно изолировали от природы.
Браку все равно.
Отрезаю кусок.
— Поэтому, могу и не вернуться.
Он ерзает и бьет хвостом.
— Не драматизируй.
Бросаю мясо.
На этот раз ловит.
— Видишь? Идеальный вечер.
Брак глотает, почти не жуя, и немедленно забывает, что ел. В этом отношении память у него превосходная.
Сажусь на пол, прислонившись спиной к кухонной панели. Отсюда удобно чесать Брака между ушами и смотреть в окно, за которым все еще слишком светло. В этом секторе держат двадцатичасовой день: местные производственные линии лучше переносят длинные циклы бодрствования, а городская администрация давно решила, что солнце — слишком важная вещь, чтобы доверять его расписание планете.
