– Вы. Да, вы. Подойдите поближе. Вы хорошо меня слышите?
Голос – ровный, сухой, без акцента. Ни мужской, ни женский. Комната, куда его втолкнули, была пуста: белые стены, белый потолок, стальной стол, два стула. Запаха почти не было – только лёгкий привкус хлорки. Наручники на руках тяжело тянули вниз.
– Да, слышу, – глухо отозвался он. – Слышу.
– Очень хорошо, – сказала она.
Он всё ещё не мог понять, где прячется собеседница. Звук раздавался будто отовсюду. Потом из стены тихо выдвинулся тёмный прямоугольник – экран. На нём проявилось лицо женщины. Слишком правильное, чтобы до конца верить, что это не маска: ровные черты, гладкая кожа, чётко очерченный рот. Волосы убраны в идеальный пучок. Взгляд – прямой, внимательный, пустой.
– Что здесь происходит? – спросил он. Голос сорвался на высокий тон. – Где я? Зачем эти… наручники? Это что, прикол? Как их… пранк?
– Пока рано задавать вопросы, – без тени улыбки ответила она. – Для начала я должна предъявить вам обвинение. Есть протокол, я обязана ему следовать. Продолжим.
– Какое обвинение? Где я? Кто вы такие? – он дёрнул руками, цепь на запястьях лязгнула. – Это какой‑то идиотский розыгрыш?
– Нет, – сказала она. – Спешу вас огорчить: это не шутка и не розыгрыш.
Пауза была короткой – как лист бумаги, перевёрнутый в деле.
– Вы обвиняетесь в недостаточном вовлечении в государство, – произнесла она таким тоном, будто читает курс валют. – Процент вашей полезности для общества за отчётный год ниже допустимого. Пятилетняя оценка также оказалась ниже разрешённой нормы. Это означает, что государство более не нуждается в вашем участии.
Он моргнул.
– В чём, простите, я обвиняюсь? В том, что… мало работаю? – он попытался усмехнуться. – Я, между прочим, пашу. Как умею.
– Мы проверили, – спокойно сказала женщина. – Налогов вы платите мало. Но это не увиливание от налогов – в таком случае ваше дело пошло бы по другой линии. Там вы смогли бы набрать дополнительные доли процента за счёт работы сотрудников компетентных органов. Следователи, инспекторы, суды – всё это увеличивает вашу полезность.
Он уставился на экран.
– То есть, если бы я… воровал, было бы лучше?
– Это могло бы дать вам краткосрочную поблажку, – кивнула она. – Но, к сожалению, вы предпочитаете жить тихо.
Она откинула взгляд вниз – явно читала.
– Денег потрачено на продукты – мало, гораздо ниже допустимого уровня. Одежда, лекарства, бытовая химия, предметы для развлечений – мало. Вы впустую занимаете место в обществе. В нормальном обществе все должны отдавать и принимать в равной мере. В мере, установленной государством.
