До последней войны оставалось полчаса. Как раз хватило бы времени на чашечку кофе. Но Она, несмотря на свою природу, не знала о грядущем, и продолжала работать.
На подлокотнике скрипучего кресельца лежала, подрагивая, ладонь. Высохшие, почти прозрачные пальцы напоминали древний пергамент, найденный археологами. Тронешь или хотя бы резко посмотришь – рассыплется.
Спокойное майское солнце гладило пальцы, успокаивало перед тем, что должно случиться. Гигантский огненный шар посылал сквозь космос лучи, чтобы осветить и согреть. Не сжигая, не тревожа.
Другая ладонь мягко тронула подлокотник. Изящные, почти прозрачные пальцы напоминали тончайший фарфор. Тронешь – возмутится, разобьётся и посечёт осколками.
Тень прикосновения пробудила дремлющую старушку. В её глазах зажглась последняя тлеющая искорка… и всё-таки немного напуганная.
– К-как я? Ведь неплохо? – шепнула она. – Не… зря?
Смерть легонько сжала дрожащую ладонь и улыбнулась:
– Ты умничка, я горжусь тобой. Ты не множила злость. Давала жизнь, а не отбирала. Действовала, пока оставались силы. Дожила до старости, сделав, что могла. Твоя смерть не приблизит смерть человечества, родная. Большего требовать попросту нельзя.
– Я готова…
Искорка угасла.
Смерть посидела возле кресельца. Вокруг ходили санитары, шаркали другие старички и старушки. Никто не видел её, лишь один дедок косился с подозрением. Завтра его черёд.
Она поднялась, готовая уходить… и почувствовала руку на своём плече.
– Девушка, вы как сюда попали? – сказал недовольный голос.
– Приёмные часы через… – добавил другой, помоложе.
– Ещё и в этаком платьишке, ишь! – покритиковал третий, скрипучий.
Но Смерть не слушала. Она крутила головой, не понимая, что происходит. Старики и санитары смотрели на неё, видели её. Все без исключения.
До последней войны… не осталось ни минутки. Мир дрогнул.
От страшного взрыва стены дома престарелых сложились. За мгновение Смерть потушила десятки огоньков. Не все – кто-то выжил, и за ними, кричащими и плачущими, ей придётся вернуться чуть позже.
Теперь у неё не было ни секунды на то, чтобы поговорить с уходящими, погрустить над ними, оплакать их кошмарную участь. Смерть заметалась по планете, от одних обломков к другим, набирая темп, обязанная поспеть за бешено вращающимися жерновами войны.
Кадры стремительно сменялись, но вместо вспышки этот фотоаппарат ослеплял взрывами.
