«Боже мой, Лесли! Прошла целая вечность, а ты не изменился!» — так представлял себе встречу со старым другом О’Бинг-Тонч.
А что будет потом? Потом, вероятно, они сядут в его, О’Бинг-Тонча, машину — золотисто-розовый «Ксантоль» и поедут обедать. Право вести машину О’Бинг-Тонч всегда оставлял за собой, зато выбор места трапезы неизменно принадлежал Лесли.
Лесли Греттхарт, сутулый худой бородатый землянин с несгибаемой волей и указательным пальцем правой руки. Он повредил сустав в детстве, и когда в разговоре с кем-то держал левую руку в кармане, а правой жестикулировал, со стороны всегда казалось, что Лесли чем-то недоволен и требует устранить предмет своего недовольства.
Лесли и О’Бинг-Тонч встречались редко, да иначе и быть не могло: Греттхарт постоянно гастролировал с передвижными выставками Всеобщего союза живописцев и графиков под лозунгом «Новую художественную культуру — народам Галактики», а О’Бинг-Тонч лишь иногда покидал свой одинокий остров в Серебряном Заливе, который сначала арендовал под небольшую соледобывающую станцию, а потом, когда станция стала процветающей, О’Бинг-Тонч выкупил остров. Место было выбрано им намеренно: Серебряный Залив назвали так из-за металлического оттенка морской воды за счёт высокой концентрации определённых соединений, добыча соли на побережье была невозможной, т.к. большая часть прибрежной зоны была высокогорной, остальная имела статус заповедной, а строить под эти цели платформу в море было нерентабельно. Островов в Заливе было довольно много, но с пригодным для жизни ландшафтом всего 4, и на трёх из них давно были организованы популярные курорты. Четвёртый, самый маленький, который занимал ныне О’Бинг-Тонч, в своё время был предметом чиновничьих споров, к какой территории он относится — береговой или шельфовой, поэтому, пока на уровне бюрократов, юристов и специалистов велась многолетняя тяжба, заповедник это или нет и что на острове можно делать, а что запрещено, О’Бинг-Тонч на законном основании и почти даром занимался мелко-промысловой добычей соли и в здешних водах был естественным монополистом.
Из морской воды качал он не только общеупотребимый натрий хлористый, но и все прочие растворимые и нерастворимые соли, какие мог, в пищевых целях смешивал их, добиваясь удивительных вкусовых ощущений и время от времени запатентовывал результаты своих химических опытов как натуральные пищевые добавки. Патентная практика приносила весьма приличный доход, однако основной заботой О’Бинг-Тонч считал выработку поваренной соли-песка, отчего называл себя пескоструйщиком. Лесли Греттхарта он ласково именовал идиологом, всякий раз употребляя букву «и» вместо положенной «е», тот, в отместку, иронично сократил его имя до О’Би.
