Пролог. Хроники Раскола
Человечество вышло в звёзды, как выходит путник на ночную дорогу — в надежде, что впереди свет, а не пропасть. Империя простирала щупальца бюрократии, лениво переваривая миры. Рептилоиды ждали. Их миры перенаселялись, наши — задыхались в интригах.
Старший техник Марков, трижды раненный, дважды списанный на берег и трижды возвращённый в строй, любил повторять: «Война — это как соседская склока из-за сломанного забора. Сначала ругаются, потом дерутся, а через сто лет уже никто не помнит, из-за чего началось. Забор давно сгнил, а они всё стреляют». Эту байку Антон слышал раз десять. Марков рассказывал её каждому новобранцу, добавляя новые детали: то рептилоид, спровоцировавший конфликт, превращался в злобного гения, то в пьяного дурака. Но финал всегда был один: «И вот мы сидим в окопе, сынок, и стреляем в того, кого даже не знаем. Потому что они начали первыми. Или мы. Никто не помнит»
Старики на пограничных станциях спорили до хрипоты. В архивах Империи инцидент у Глизе значился как «вероятная случайность». Но в десантных отсеках, прямо на обшивке, углём выводили один и тот же знак — стилизованную руну, похожую на перечёркнутую змею. «Смерть Рептилоидам» — на старом армейском сленге это звучало короче и злее.
Патрульный корвет «Скиталец» получил приказ: проверить аномальный сигнал у нефтяных лун Сатурна. Рутина. Таких сигналов — десяток в неделю: обломки, метеориты, чужая болтовня.
Но этот сигнал был другим.
Он пульсировал с частотой человеческого сердцебиения — размеренно, настойчиво, словно кто-то отбивал ритм в такт ударам крови. Рина перепробовала все протоколы. Белый шум, треск помех, обрывки кодированных последовательностей. А потом — слово. Одно. Искажённое, сдёрнутое расстоянием и временем, но узнаваемое.
«Помогите».
Рина запустила лингвистический анализ. Структура слова, фонетический рисунок, интонационный контур Совпадение с прото-эльфийским из архивов первых контактных миссий — семьдесят три процента. Но не это заставило её подать сигнал тревоги. В фоновом шуме, замаскированная под помехи, пряталась кодовая последовательность. Старая. Очень старая. Та, которую не использовали триста лет.
Код эвакуации с исследовательской станции «Надежда-7», пропавшей без вести в Поясе Оорта вместе со всем экипажем. Сто сорок учёных. Тридцать тонн оборудования. И одна технология, которую Империя не смогла воспроизвести до сих пор.
Рина сообщила капитану.
— «Надежда-7»? — Соболев побледнел. — Ты уверена?
— Вероятность — девяносто два процента. Рекомендую доложить командованию.
