Вечер. Тренировочный зал.
Я стою перед грушей. Руки в бинтах. Дыхание ровное.
Я знаю, что сейчас будет.
Я не знаю, сколько их уже было. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу отца. Слышу его голос: «Ты — Хартфорд. Ты не имеешь права быть слабой».
Удар. Мне семь лет. Я стою перед зеркалом и кружусь в белом платье в цветочек. Счастье — одним словом. Оно длилось до тех пор, пока не пришёл отец. Увидев меня, он нахмурился, его лицо стало недовольным. Мои руки начали трястись — я знала этот взгляд. Он рывком сорвал с меня платье, разорвал его в клочья и швырнул в меня военную форму. Пуговица от платья отлетает и катится по полу. Я смотрю на неё. Я хочу её поднять. Но не могу.Слёзы и боль накрыли меня с головой.
Груша не успевает отлететь, как мой кулак настигает её снова.
Удар.Я ненавижу его. Я ненавижу этот дом. Я ненавижу себя за то, что не могу ничего изменить.
— Сука, — беззвучно выдыхаю я в пустоту.
Я падаю на колени. Кулаки в крови. В дверном проёме стоит мать. Виктория. Её глаза полны слёз и боли. Она не входит, не обнимает — только смотрит.Она открывает рот — и не говорит, её рука на дверном косяке сжимается.Я смотрю на неё и понимаю: она тоже жертва. Просто она сдалась давно.
Я поднимаюсь. Беру мокрую кофту, лежащую рядом на полу, и вытираю своё лицо. Мой взгляд падает на кулон, висящий на шее. Змея, обвивающая клинок.Мать подарила его мне на шестнадцатилетие, когда я ещё верила, что она меня любит. Тогда она улыбалась. Я помню её улыбку. Кажется, это было в другой жизни.
Я касаюсь пальцами холодного металла. Он всегда был со мной. Напоминал, что когда-то у меня была семья. Когда-то я была не просто «Хартфорд».
Я расстёгиваю цепочку.
Металл холодный. Я кладу его на скамью. И моя рука на секунду остаётся в воздухе. Я не хочу его отпускать. Но отпускаю.Мать вздрагивает. Она смотрит на кулон, потом на меня. В её глазах — понимание. И боль. Такая боль, что я почти хочу забрать его обратно.
Но я не забираю.
Я оставляю его ей. Как последнее«прощай».Как напоминание о том, что она потеряла. Как доказательство, что я больше не её дочь.
Я не хочу быть Хартфордом.
Я хочу быть просто Мирэль.
— Я не буду такой, как ты.
Эти слова вырываются из меня, как удар. Я вижу, как мать вздрагивает. Как её руки, сжимающие полотенце, начинают дрожать сильнее. Я знаю, что ей больно. Знаю, что она не виновата. Но я не могу её простить.
Я разворачиваюсь и выхожу.
Шаги гулко раздаются в тишине коридора.
Я не оглядываюсь. Я не хочу видеть, как она плачет. Я не хочу знать, догонит ли она меня.
