Глава 1. Черный ворон и алое вино
Карета остановилась так плавно, словно возница боялся расплескать ту звенящую тишину, которая повисла над владениями старого графа. Анастасия не стала дожидаться лакея. Она сама толкнула тяжелую дубовую дверцу, и та отворилась со звуком, похожим на вздох уставшего зверя. Ступив на мокрую брусчатку внутреннего двора, она первым делом вдохнула воздух полной грудью. Пахло прелой листвой, остывающим камнем и чем-то сладковато-глинистым — запахом свежей могилы, который ветер доносил из-за восточной стены парка.
На ней было платье цвета венозной крови, глубокого, почти черного в тени арочного проезда. Никакого траурного крепа, никаких вуалей, скрывающих лицо. Только тяжелый бархат, жесткие косточки корсета, впившиеся в ребра, и идеальная осанка женщины, привыкшей носить на своих плечах вес чужих ожиданий. Ее волосы цвета воронова крыла были собраны в простой, но безукоризненный узел на затылке, открывая длинную, бледную шею. Единственным украшением служила фамильная печатка на среднем пальце левой руки — массивная черная сталь, которую прежний владелец ее линии носил на охоте.
Она подняла взгляд. Особняк нависал над ней серой громадой позднего классицизма. Десятки окон второго этажа тускло отражали низкое ноябрьское небо. Ни одно из них не горело приветливым светом. Дом был мертв еще при жизни своего хозяина, а теперь окончательно превратился в склеп.
У парадного крыльца уже собралась толпа. Это была не скорбящая родня, сбившаяся в тесный круг поддержки. Это был паноптикум, выставка хищников, пришедших оценить добычу перед разделом. Старая знать, чьи имена значились в летописях империи задолго до того, как дед нынешнего государя заложил первый камень Петербурга. Бароны с лицами, напоминающими выдубленную кожу; графини, затянутые в тугие шелка, чей цвет варьировался от пепельного до темно-лилового; молодые наследники с беспокойными глазами игроков, считающие в уме возможные доли наследства.
Их шепот стих мгновенно, стоило лишь черной перчатке Анастасии коснуться локтя слуги, подававшего руку. Звук этого касания показался выстрелом в вакууме. Сотни глаз вонзились в нее. В их взглядах не было горя. Там плескалось чистое, незамутненное изумление, граничащее с суеверным ужасом.
— Помилуй Бог… — выдохнул кто-то из задних рядов, седоусый генерал с лентой через все пузо. — Сама явилась.
Анастасия позволила себе легкую паузу. Она медленно обвела взглядом лица, задерживаясь на каждом не более секунды. Этого хватило, чтобы большинство почувствовали себя неуютно, будто их застигли за подсматриванием в замочную скважину. Она видела этих людей на балах Зимнего дворца, на скачках в Царском Селе, на премьерах в Мариинском театре. Они всегда смотрели сквозь нее, считая дочерью опального промышленника-выскочки, жалкой парвеню, которой старый чудак-аристократ милостиво позволил дышать одним воздухом с ними. Теперь они смотрели прямо на нее, и во взгляде каждого читалась одна и та же лихорадочная мысль:
