Люмен очнулся от запаха гари и собственной крови. В ушах затихал вой аварийных систем. На симуляторах после такого звука упражнение заканчивалось.
Он попробовал поднять руку. Ремни врезались в плечи: Люмен висел вниз головой в кресле, зажатом среди смятых панелей «Стрекозы».
Наставник говорил: «Мягкая посадка — это когда ты можешь выйти сам». До мягкой посадки оставалось отстегнуться.
— Ты как, жив?
Люмен повернул голову. Шею прострелило, под кожей пискнул перезагружающийся лингвомодуль. В проломе стояла девушка с гидравлическим резаком. Свет тлеющих панелей падал на короткие тёмные волосы и нашивку на плече куртки.
— Жив, — ответил он. Переводчик наконец заработал; слова вышли на местном наречии, с хрипом от дыма.
— Хорошо. Только не дёргайся.
Она подошла вплотную, подставила плечо. Резак перекусил фиксаторы, и Люмен повалился на неё. Девушка удержала его, хотя он был выше и шире в плечах.
— Ох, — выдохнул он ей в куртку. От ткани пахло травой.
— Тихо. Обопрись.
Она ощупала ему рёбра, посмотрела в зрачки.
— Рёбра вроде целы. Сотрясение есть, руку разбил прилично. Встать сможешь?
— Если поможешь.
— Помогу. На то я и здесь.
Она подхватила его под мышку и вывела через пролом. У выхода Люмен заметил на обломке число: 1101. Потом шагнул наружу и жадно вдохнул холодный воздух.
«Стрекоза» лежала в неглубокой воронке. Над корпусом поднимался пар, из системы пожаротушения ещё выдавливало пену.
— Красивая, — сказала девушка, оглядывая корабль. — У нас таких нет. Ты издалека?
— Очень. Исследователь, частник. Сбился с курса, топливо кончилось…
Он держался легенды. Сейчас бы ещё вспомнить, как стоять без чужой помощи.
— Ага. Пойдём, тут станция рядом. Оттуда магнитка до города. Шесть часов ехать, успеем познакомиться.
— Шесть часов? — Рука болела всё сильнее.
— А ты куда спешишь? Корабль твой уже всё, местные разберут на запчасти. К утру ничего не останется, зато у трёх посёлков отопление будет. У нас так принято: падающее — общее.
Люмен оглянулся на корпус.
— Демократично. Меня, кстати, Люмен.
— Красивое имя. Светлое. Я Эли.
На станции работала одна лампочка. Эли помогла ему дойти до бетонной стены; пока ждали поезд, он разглядел её куртку. Плотная ткань, серебристая нить по швам. На штанах — аккуратные защитные вставки, ботинки ручной работы. Наставник приучил замечать качество.
— Что? — спросила она, поймав его взгляд.
— Ты хорошо одета. Для станции посреди ночи.
— Привычка. Бабка говорила: «Выходишь из дома — выгляди так, будто идёшь на праздник. Вдруг сегодня тот самый день?» Я и выхожу.
