Воздух здесь пахнет так, будто кто-то попытался поджечь ржавчину и передумал только тогда, когда стало поздно. Жжёный озон, масляная гарь, вековая пыль — всё это липнет к коже, к лёгким, к мыслям. Нижние уровни Аэтриума пахнут именно так. Постоянно. Упрямо. Без извинений.
Маховик фильтрационной решётки упивается собственным упрямством. Я тяну, а он сопротивляется. Прекрасно. Фильтр ведёт себя, как ведет себя весь Аэтриум: ломается не тогда, когда нужно, а гудит словно отрабатывает личную ненависть ко мне.
Город над нами сияет, как витрина. Мы находимся снизу — как грязь, которая скопилась под стеклом. Ирония тут ясна даже тени. Если бы тень умела смеяться.
Фильтр продолжает рычать как обезумевший зверь — вибрация проходит через ладони, поднимается по рукам, будто сама башня хочет напомнить мне я живая, а ты здесь — гость случайный. Гость.
Ну и отлично. Я ведь тоже живая. До поры до времени. Посмотрим кто из нас выдержит дольше.
И вдруг — звук ломается.
Не он не меняется, не дрожит, а именно ломается, будто кто-то выдернул опору из-под ног самой реальности.
Визг разрывает и рвёт воздух, а за ним образуется вспышка. Слепящее голубое пламя разрывает темноту верхних конструкций.
Ну вот прекрасно, просто супер-лучшего продолжения и придумать нельзя, конечно, это же микровзрыв. Потому что сегодняшний день был для меня слишком спокойным. Я же не о чём другом и мечтать не могла
Сгусток Живы выстреливает вниз. Бешеный. Яркий. Красивый – он стремительный и смертельно опасный. И в кого вы думает он летит, разумеется, он летит прямо в меня. Я же самый везучий челов во всем мире, нет бы прилетело что хорошее, ладно.
Даже выругаться не успеваю. Только резко вдохнуть.
Последняя минут жизни?
Время сжимается. Я закрываю глаза.
Жду боли. Жду огня.
Жду, что мир станет осколками. А я одним из этих осколков. Хотя скорее всего я растворюсь на атомы и меня невозможно будет даже идентифицировать.
Но что приходит меня окружает тишина.
Такая густая, что будто кто-то вынул звук из мира, как батарею из старого фонаря.
Я открываю глаза.
Сгустка нет. Света тоже нет.
Зато тишина вибрирует вокруг — осторожная, непонимающая, как и я.
Моя тень лежит подо мной — слишком плотная, слишком тёмная. Кажется, что она могла бы оторваться и уйти сама своей дорогой.
Нормально. Всё в порядке, Морана. Чудесный день. Ты жива и это главное.
— Не ужели это все само собою стабилизировалось — кто-то произносит дрожащим голосом.
Да. Конечно.
У меня всё само стабилизируется. Особенно катастрофы, а как же может быть по-другому.
