Сентябрь 2189 года выдался тревожным — той особенной тревогой, которая не имеет ни запаха, ни цвета, но которую чувствуют все. Животные скулили без причины, дети плакали по ночам, старики вспоминали «времена до портала» и крестились на купола церквей, которые снова открылись после многолетнего забвения. Москва жила своей обычной жизнью — квантовые генераторы гудели в подвалах, дроны-доставщики сновали между домами, люди спешили по делам. Но в воздухе висело нечто неуловимое, как запах гари перед большим пожаром.
Город изменился за те девять месяцев, что прошли с закрытия портала. К лучшему или к худшему — никто не мог сказать определённо. С одной стороны, исчезла тотальная слежка — нейро-линзы вышли из моды, социальный рейтинг отменили за ненадобностью, люди снова могли говорить, не боясь, что их слова запишут и проанализируют. С другой — исчезла и защита. Биороботы, оставшиеся без управления, бродили по улицам, не зная, кто они. Преступность, подавленная железной рукой «Гипермеханики», вернулась с новой силой. И где-то в тени, за горизонтом событий, ждали «Стерхи» — те, кто дал людям технологию портала и кто теперь требовал плату.
Арсений Соболев сидел в своём маленьком офисе на Лубянке — три комнаты, кухня, тесный коридор, где едва помещались шкафы с делами. Окна выходили во внутренний двор, где дворники-роботы сгребали первые жёлтые листья в аккуратные кучки. Офис назывался «Агентство неочевидных решений» — вывеска ручной работы, без голограмм, без саморекламы, без намёка на то, что здесь работает человек, который трижды спасал Москву.
Клиентов было мало. После того как Арсений разругался с Королёвым (прямо на совещании, назвав начальника ФАКЗ «слепым бюрократом, который не видит леса за деревьями»), государственные заказы закончились. Пресса, вчерашние союзники, называла его «выскочкой», «мальчишкой, которому повезло один раз», «провинциальным детективом без лицензии». Социальные сети травили — за безбожное использование квантовой энергии, за недостаточную борьбу с биороботами, за слишком мягкое отношение к бывшим преступникам.
Было и хуже. Анонимные блогеры публиковали «расследования»: «Соболев сам создал биороботов, чтобы их ловить», «Соболев связан с “Гипермеханикой”», «Соболев — биоробот, подосланный Стерхами». Арсений не отвечал. Он знал: правда переживёт ложь. Но вера в это слабела с каждым новым заголовком.
Алина Ветрова сидела напротив, листала планшет с новостями, морщилась. Она была его тенью, его совестью, его голосом разума. За девять месяцев она сменила три причёски, бросила курить (опять), начала бегать по утрам и почти перестала улыбаться.
