Книга 2. Пролог. Двойная игра
Рассвет, словно пикинёр, острыми лучами проткнул полотно мрачной ночи, разрезав темноту. Свет начинал побеждать в извечном сражении, прекрасно зная, что к вечеру он будет повержен.
Чтобы утром воссиять снова.
Человек, сидевший на скрипучем стуле, явно нервничал. Он кусал губы и широкими росчерками рисовал каракули на одном из кипельно-белых листов, в изобилии раскиданных по столу. Его глаза бегали по небольшой комнате, в которой царил настоящий беспорядок. Он не мог заставить себя написать что-то осмысленное, хотя сизая голубка уже с полчаса ожидала его письма, сидя на пыльном подоконнике.
Ему нужно было сделать выбор.
Сейчас — или никогда.
То, что он узнал парой часов ранее, низвергло его в липкий, первобытный ужас.
Он полчаса простоял под почти ледяным душем, но это не помогало избавиться от налипшей на него грязи. Мужчина до крови тёр своё тело мочалкой, но всё равно не мог почувствовать себя чистым.
В последние годы он держался принципа, который впервые услышал от очень близкого человека.
«И нашим, и вашим».
Предавал ли он?
Нет. Сохранял равновесие.
Врал ли он?
Да. Сохранял равновесие.
Устал ли он?
Устал.
Но сохранил. Внёс свою бесценную лепту.
Ровно до того момента, пока не наступила сегодняшняя ночь.
Мужчина вздохнул, перестав беспорядочно тратить чернила, и закрыл глаза.
Справится ли он?
Сколько ещё он будет играть в двойного агента?
Какая из сторон первая вычислит его?
Какая из сторон первая убьёт его?
Он посмотрел на прорывающиеся сквозь лёгкие бежевые шторы солнечные лучи.
Уж скорее Свет, чем Тьма.
Это знак.
Круговорот.
Уроборос.
Запретные для человечества знания, покрытые пылью веков.
Всё всегда было на поверхности. Нужно было лишь посмотреть под другим углом.
Свет и Тьма. Вечная битва, без исхода. Война ради войны.
Зачем это всё?
Пора остановиться.
Пора показать этому миру, к чему может привести замалчивание проблемы.
Один не сможет противостоять силе миллиардов. Как ни крути.
А принципы
Глуп тот, кто не посеет зерно сомнений в минуты размышлений. Тот, кто не отступится от железных постулатов, когда они плавятся в пышущей всепожирающим жаром печи.
Тот, кто слепо идёт по узкой тропинке вдоль обрыва, не заметив рядом ровное шоссе.
Мужчина посмотрел на птицу, чьи перья переливались радугой.
Зачем ему голубь? Двадцать первый век только наступил, но телефонная связь прочно вошла в жизнь человечества. Лучше воспользоваться ею.
Быстрее и надёжнее.
Он взглянул на приклеенный к стене жёлтый листочек с цифрами номера, и набрал его.
Пять утра. Несмотря на ранний час, ему должны ответить. На том конце провода обязаны понимать, насколько важной информацией с ними готовы поделиться. За подобное платили миллионы, если бы
