Восемь месяцев спустя
Диспетчерская вышка станции «Портовый-9» торчала над поясом астероидов, как гнилой зуб. Место было дрянное, и контингент соответствующий: контрабандисты, перекупщики, дезертиры и прочие отбросы, которым не нашлось места в приличном обществе. Маркус Райт чувствовал себя здесь почти как дома.
— «Церера-2», подтверждаю стыковку, — проскрежетал динамик. — Шлюз семь. И поторопитесь, у нас очередь.
Маркус отключил связь и откинулся в кресле. Рубка «Цереры-2» была вдвое меньше, чем на старой посудине, но в ней хотя бы не воняло плесенью. Корвет класса «Игла» — быстрый, манёвренный, с демонтированными орудиями и парой грузовых отсеков, приваренных на скорую руку. Флот отдал его с формулировкой «за заслуги перед человечеством». На деле — списали старьё, которое жалко резать на металл.
— Очередь у них, — проворчала Эстер, не отрываясь от навигационной консоли. — Три ржавых баржи и один мусоровоз. Великая космическая армада.
— Не ворчи. Клиент обещал двойной тариф.
— Клиент обещал двойной тариф в прошлый раз. И в позапрошлый. И мы до сих пор не видели ни гроша.
— Зато видели живописные закаты на Проционе-4.
— Закаты не оплачивают топливо.
Маркус усмехнулся. Восемь месяцев — срок достаточный, чтобы узнать человека до последней чёрточки. Эстер Чен оставалась всё той же: мрачной, острой на язык, с цепким взглядом и привычкой не касаться стен. Но что-то в ней изменилось. Может быть, она стала чаще улыбаться. Может быть, перестала просыпаться от кошмаров. А может, просто научилась жить с прошлым — как он сам научился жить без воспоминаний о «Фениксе».
Он так и не вспомнил. Призрак забрал всё — лицо напарника, подробности аварии, чувство вины, которое грызло его пять лет. Иногда Маркус пытался ухватить ускользающие образы, но они таяли, как дым. Оставалась только пустота. И странное, почти невесомое спокойствие.
— Клиент уже на станции? — спросил он.
— Да. Ждёт в грузовом терминале. Имя — Лира Ашанти. Археолог. Или что-то в этом роде.
— Археолог? Здесь? В этой дыре?
— Дыра достаточно глубокая, чтобы прятать то, что не хотят показывать.
Маркус хмыкнул и поднялся с кресла. Пора было встречать клиента.
Лира Ашанти оказалась женщиной лет тридцати пяти, с резкими чертами лица и короткой стрижкой, которая делала её похожей на курсанта военной академии. Одежда — стандартный полевой комбинезон, но из дорогой ткани. На плече — потёртый кожаный планшет. В глазах — тот особый блеск, который Маркус научился распознавать за годы службы. Блеск фанатика. Или гения. Или того и другого одновременно.
