Дверь в каюту отъехала с таким звуком, будто кто-то провёл ножом по стеклу. В образовавшуюся щель сразу же просочился запах — густая смесь перегара, машинного масла и старой обивки, которую не меняли со времён первых колониальных рейсов.
Инспектор Торвальд поморщился. За двадцать лет службы он видел всякое: капитанов, спившихся до белой горячки, механиков, нюхавших топливную смесь, навигаторов, свихнувшихся на дальних прыжках. Но эта каюта била все рекорды.
— Капитан Райт? — голос прозвучал сухо, как строчка из устава, который здесь явно никто не читал.
Человек в продавленном кресле даже не обернулся. Он сидел, положив босые ноги на пульт управления — немыслимая роскошь для военного, но обычное дело для того, кого списали пять лет назад. В правой руке покачивалась полупустая бутылка. Жидкость внутри была подозрительно прозрачной — явно не тот виски, что подают в офицерских кают-компаниях.
— Уже нет, — произнёс Маркус Райт и сделал глоток. Прямо из горла. — Но ты всё равно опоздал. Если бы пришёл вчера, застал бы меня в парадном мундире.
Он наконец обернулся. Инспектор ожидал увидеть мутные глаза и опухшее лицо, но взгляд, которым его встретили, оказался острым, как лезвие. Усталые серые глаза смотрели с какой-то опасной, нездешней трезвостью. Словно капитан пил не для того, чтобы забыться, а для того, чтобы притупить что-то, что жгло его изнутри.
— Почти, — добавил Райт и широко улыбнулся. — Вчера я вообще был в отключке.
От этой улыбки Торвальду почему-то захотелось отступить на шаг. Что-то в ней было неправильное. Что-то, чему не место в рубке списанного грузовика. Что-то, что напоминало о старых военных сводках и позывном «Пепел», который когда-то гремел по всему флоту.
Инспектор взял себя в руки и шагнул в каюту. Сел на единственный свободный стул, предварительно смахнув с него стопку каких-то распечаток. Бумага — дикость, конечно. Но у Райта всё было не как у людей.
— У меня к тебе предложение, Райт.
— Валяй. — Маркус сделал ещё глоток. — Всё равно до вечера заняться нечем.
— Грузовик класса «Атлас». Позывной «Церера». Стоит в пятом доке. Требуется капитан для перегона руды с Пояса на перерабатывающую станцию «Гефест».
Маркус хмыкнул. Поставил бутылку на пульт — аккуратно, словно дорогой прибор. Потянулся. В тусклом свете каюты стал виден старый ожог на левой руке — след аварийного сброса плазмы. Такие шрамы не зарастают.
— «Церера», — произнёс он задумчиво. — Древнее корыто. Я слышал, на нём два капитана уже того. Один сошёл с ума, второй выбросился в шлюз.
