— Я никогда не видел, чтобы люди что-то чинили. Сами. Своими руками. Если что-то ломается, это выбрасывают. Или обходят стороной. Или просто не замечают. Город всегда был полон сломанных вещей, которые продолжали работать вполсилы, скрежетали, искрили, но не останавливались… — Сергей Иванович говорил спокойно, без надрыва, как будто констатировал неисправность, которую давно занёс в журнал, но до которой ни у кого не дошли руки.
За тонкой стеной в технической нише что-то щёлкнуло, загудело и стихло — автоматика перезапускала контур охлаждения. Он даже не обернулся на звук. И так знал: подшипник в вентиляторе теплообменника начинает подклинивать, частота вращения упала, контроллер пытается разогнать мотор рывками, но через полсекунды сбрасывает обороты, потому что ток прыгает выше допуска. Проживёт до утра. А там видно будет. Его территория, его забота. Каждый гул, каждый щелчок в этом доме — часть знакомой с детства симфонии.
— Поломанные машины и алгоритмы под утро всегда восстанавливались — такими же машинами и алгоритмами, — вздохнул он устало и подошёл к окну.
За стеклом раскинулся кластер «Остов». Сергей Иванович смотрел на него с тем особенным чувством, с каким смотрят на собственный дом, выстроенный своими руками. Отсюда с двадцатого этажа жилого модуля, открывался вид на главные цеха: литейный корпус, где по ночам полыхали отблески расплавленного металла, механосборочный, откуда выходили новые оси для вакуумных поездов, и дальше, до самого горизонта, — эстакады, трубопроводы, краны. Всё это жило, дышало, скрипело, но работало. Его хозяйство.
— А вы заметили, что каждое утро тот уборщик пытается подмести одну и ту же плиту? — кивнул он вниз, на площадь перед проходной, где уже пятый год исправно трудился старый уборочный дрон. — У него не гнутся сочленения в левой гусенице, да и поверхность плиты совсем не та, что раньше, поэтому он описывает идеальный круг и возвращается на исходную.
Мужчина помолчал, всматриваясь в копошащуюся внизу машину.
— Подшипники в левом ведущем колесе рассыпались ещё три года назад. Я разбирал такой же в пятнадцать лет — там внутри сплошная коррозия, смазка превратилась в пасту, а пластик обоймы стал хрупким от перепадов температур. Гусеница идёт с перекосом, люфт уже градусов семь. Но алгоритм этого не видит. Для него гусеница цела, потому что датчик оборотов показывает вращение. То, что машина едет не прямо, а по дуге — это уже за пределами его сенсоров. Энкодеры на обоих моторах выдают одинаковые значения, а значит, для контроллера левая и правая крутятся синхронно. А то, что одна проскальзывает — это механика, дело тёмное...
