Субботнее утро пахло осенней свежестью.
Лена поняла это ещё до того, как открыла глаза — запах был настойчивый, чуть горьковатый, с примесью мокрых листьев и далёкого дыма от чьей-то печки. Он пробивался сквозь сон, в котором она шла по бесконечному полю, а навстречу ей из тумана выходил мужчина. Она не видела его лица, но чувствовала его тепло, слышала низкий, спокойный голос: «Не бойся, я рядом». А рядом, прижимаясь к её ноге, стоял маленький Ваня и тянул ручки к этому мужчине. И Лена знала — это не Илья, который ушёл полгода назад, оставив после себя только пустоту в её душе и зубную щётку в стакане. Это кто-то другой. Сильный. Надёжный. Тот, кто не бросит.
— Ма-а-а-м, — донеслось из-под одеяла.
Лена открыла глаза. Рядом, уткнувшись носом ей в плечо, сопел Ваня. Ему было два года. Светлые волосы торчали во все стороны, как одуванчик после дождя. Он уже не спал — тёплая ладошка лежала на Лениной щеке, и голубые глаза смотрели серьёзно и требовательно.
— Мама, — повторил Ваня. — Вставай.
Лена притянула его к себе, поцеловала в макушку. Пахло от сына молоком и детским шампунем — запах, который она могла узнать из тысячи. Она лежала, чувствуя, как сон медленно отпускает, унося с собой образ того незнакомца. Жалко. Хороший был сон. Правильный.
— Доброе утро, мой зайчик, — прошептала она. — Дай маме проснуться.
Она села на кровати, кутаясь в халат, который когда-то был синим, а теперь отдавал благородной сединой после ста стирок. Ваня тут же переполз к ней на колени и устроился свесив ноги. Квартира пахла кофе — Лена научилась ставить таймер на кофеварку, и это было лучшее изобретение человечества после подгузников с застежками.
— А баба плидёт? — спросил Ваня, играя с пуговицей на халате.
Лена посмотрела на часы. Половина девятого. Мама должна была прийти в десять.
— Придёт, — вздохнула она. — Ненадолго.
— Ненадолго? — Ваня нахмурился, пытаясь осмыслить это понятие.
— Часа на три — ответила Лена.
Они перешли на кухню. Лена заварила кашу — овсянку с яблоком, потому что Ваня любит, когда «жёлтенькое плавает». Пока каша заваривалась, она успела налить себе кофе. Обычное утро в обычной двушке на окраине Челябинска.
За окном висело низкое октябрьское небо цвета несвежей простыни. Берёзы во дворе уже облетели, только кое-где на ветках трепетали жёлтые лоскуты. Детская площадка мокла после вчерашнего дождя. Лена работала копирайтером на фрилансе — платили немного, зато можно было сидеть дома. Илья, бывший муж, ушёл полгода назад к какой-то администраторше из фитнес-клуба, оставив на прощание фразу: «Ты слишком много ноешь». Лена тогда не заплакала — она подождала, пока Ваня уснёт, села на кухне, налила себе красного вина и прорыдала ровно сорок минут. Потом вытерла лицо и поклялась, что больше не будет плакать из-за мужиков. Сдержала слово ровно на три недели. Потом снова плакала, но уже в душе, чтобы Ваня не слышал.
