«Мясник» отступил на шаг, убирая стилет. А потом кинулся в угол, к старым тряпкам и мешкам.
С лестницы донёсся грохот: кто‑то с силой ударил в дверь, так что засов задребезжал. Ещё удар — и дверь распахнулась.
— Стоять! Руки вверх! — рявкнул Румянцев, и тут же прозвучал выстрел.
Архип дёрнулся в сторону. Лицо перекосилось от злобы. Он уже освободил от мешков и тряпок дверь в тайный ход, оставалось только юркнуть туда. В руках моментально появился револьвер. «Мясник» открыл беспорядочную стрельбу, лишь бы заставить преследователей отвлечься. Шаг назад. К двери. К спасительной двери тайного хода.
Выстрелы в подвале оглушали так, что звенело в ушах, а пули крошили кирпич прямо над головами Румянцева и городовых, которые ввалились следом за помощником начальника сыскного отделения. Он упал на одно колено, вскинул руку, пытаясь прицелиться в «Мясника».
Щеколда поддалась. Узкий проход в сырую черноту распахнулся. «Мясник» шагнул вперёд…
Раздался громкий сдвоенный выстрел.
Пуля городового вошла под лопатку Архипа. Вторая ударила в шею. Морозов захрипел, выронил револьвер и плашмя рухнул на грязный пол.
Румянцев отмахнулся от порохового дыма и кинулся к «Мяснику».
— Готов, — небрежно толкнув ногой тело, констатировал Фёдор Емельянович.
— Василий! — в подвал влетел Рябинин и кинулся к Белозёрову.
Василий висел на верёвках, уронив голову. Из груди текла тёмная, густая кровь, быстро пропитывая одежду.
— Режьте! Живо! — крикнул судебный следователь.
Городовой выхватил нож и стал быстро разрезать верёвку. Лезвие вгрызалось в пеньковые волокна, и те одна за другой лопались под напором стали. Ещё пара резких движений — и верёвка распалась надвое, а Василий тяжело осел на руки подоспевших людей.
— Держись. Слышишь? — Рябинин всмотрелся в бледное лицо Василия и сильно прижал свой платок к ране.
— Бесполезно, Аристарх Платонович, — тихо произнёс подошедший Румянцев. — Не успели.
— В пролётку! К Давиду Моисеевичу! Живо! — закричал Рябинин, не обращая внимания на слова Фёдора Емельяновича.
Городовые подхватили Белозёрова и понесли из подвала к пролётке. Рябинин шёл рядом, продолжая прижимать платок к ране.
Румянцев проводил их взглядом и вздохнул:
— Прости, Вася.
Потом посмотрел на оставшихся городовых:
— Двое здесь, остальные наверх. Проверить всю территорию. Ты, — он ткнул в ближайшего городового, — бери вторую пролётку и поезжай в город. Сообщи Ивану Макаровичу и Аркадию Ильичу, пусть берут Лужина и приезжают. Работы тут много.
