За вывеской «Драгоценности Моисея Штейнбока» всегда пахло корицей, дорогим табаком и легким надувательством. Сам Моня, гном пятидесяти лет — возраст для его расы цветущий, — сидел за верстаком. На его носу покоились три увеличительных стекла, а в душе — бесконечная мудрость предков, умевших продать медь по цене мифрила.
Над лавкой располагались жилые комнаты, откуда сейчас доносился яростный стук кочерги и грохот ведра. Там хозяйничала Циля — троюродная племянница Мони по линии тети Сары. Циля была молодой, круглой, как хорошая головка сыра, и обладала скоростью степного вихря. Она успевала все: стирать, готовить фаршированную рыбу из озерных карасей и выметать пыль так, что та сама просилась наружу от греха подальше.
— Моня! — крикнула Циля сверху, топая по лестнице. — Если вы еще раз положите свои грязные пассатижи на свежевыстиранную скатерть, я сделаю вам такие вырванные годы, что вам не захочется даже заглядывать в свои бриллианты!
Моня не спеша снял одну линзу.
— Цилечка, радость моя, не делай мне нервы, их есть кому портить и без тебя. Пассатижи лежали не на скатерти, а рядом. И вообще, где мой чай? Я чувствую, как мое здоровье покидает меня через левую пятку.
— Ваш чай стоит на столе уже пять минут, и если он остынет, я не буду его греть, я буду его плакать! — Циля подхватила тряпку и принялась протирать витрину. — И кстати, Моня, вы собираетесь искать нового продавца, или я должна еще и улыбаться этим вашим покупателям, у которых денег меньше, чем у меня совести?
Это была больная тема. Племянник Сема, работавший за прилавком, недавно женился на дочке богатого пивовара и уехал в другой город. Лавка осталась без продавца.
Моня вздохнул и посмотрел в окно. Прямо через дорогу аккуратная вывеска гласила: «Цветы мадам Елены». Хозяином там был человек по имени Берт — крикливый, вечно нетрезвый лавочник. А вот его жена Елена, тоже человек, была женщиной молодой, красивой, но такой печальной, будто все дожди королевства плакали исключительно в ее огороде. Моня частенько поглядывал на нее с тихим сочувствием.
Вдруг с той стороны улицы раздался страшный грохот. Моня и Циля прильнули к окну.
В цветочном магазине летели во все стороны горшки. Берт, багровый от ярости, замахнулся на Елену тяжелой табуреткой. Женщина вскрикнула, закрывая лицо руками.
— Ой, вей — прошептала Циля, роняя тряпку. — Этот поц-цветочник окончательно потерял остатки своего ума, которого у него и так не было!
Моня среагировал мгновенно. Он выскочил на порог и приложил ко рту пальцы. Раздался такой свист, от которого у пролетавших мимо голубей случился инфаркт. Через полминуты на площади появились три дюжих стражника-гнома в блестящих кирасах.
