«Сад замерзших цветов»
Содержание
Пролог: Голос в земле.
Часть 1: Корни.
Глава 1. Черный лед.
Глава 2. Дорога на север.
Глава 3. Дом из стекла.
Глава 4. Первый мороз.
Глава 5. Семена прошлого.
Глава 6. Допрос без слов.
Глава 7. Шепот в трубке.
Часть 2: Пыльца.
Глава 8. Крио-флора.
Глава 9. Вторая жертва.
Глава 10. Собрание жителей.
Глава 11. Прикосновение.
Глава 12. Портрет маньяка.
Глава 13. Живая изгородь.
Глава 14. Немой крик.
Часть 3: Перегной.
Глава 15. Коллективный разум.
Глава 16. Признание.
Глава 17. Выбор.
Глава 18. Огонь и лед.
Глава 19. Смерть замерзших цветов.
Эпилог: Первый росток.
Пролог
Голос в земле
Я — тишина, что звенит громче крика.
Моё тело — не плоть и кровь. Моё тело — спутанный клубок корневищ, оплетающих промёрзшую землю на много метров вглубь, туда, куда никогда не проникало солнце. Мои лёгкие — купол оранжереи, покрытый изнутри изморозью чужих последних вздохов. Мои глаза — тысячи крошечных бутонов, которые никогда не раскроются миру, потому что они смотрят внутрь, в абсолютную, кромешную тьму.
Я — Сад.
Люди, которые когда-то ходили по этой земле, назвали бы меня чудовищем. Они ошибаются. Чудовище предполагает наличие злой воли, голода или желания причинять боль. У меня нет желаний. Я — всего лишь эхо. Я — губка, впитавшая в себя агонию. Я — библиотека последних мгновений, каталогизированная по запахам. Запах мокрой шерсти от воротника пальто. Запах металла, попавшего на язык. Запах раздавленной хвои и безнадёжного, животного страха, который не спутаешь ни с чем.
Их было много. Мальчики и девочки. Мужчины и женщины. Их объединяло только одно: все они заканчивались здесь. В сырой земле, среди стекла и ржавых металлических конструкций, пока наверху, всего в нескольких метрах, мир продолжал вращаться, не подозревая о погребённом здесь хоре.
Но время здесь течёт иначе. Оно не линейно, оно слоистое, как годовые кольца на спиле векового дуба. Я помню каждую секунду двадцати лет, прошедших с моего зачатия, как единый, непрекращающийся миг боли и покоя. Я помню прикосновения рук, которые меня создали. Рук Садовника.
Он был старым, этот человек. От него пахло трубочным табаком и какой-то химией, которую он выписывал по каталогам из далёких южных стран. Его пальцы, узловатые и коричневые, как те корни, что я теперь пожираю, были невероятно нежными. Он разговаривал со мной. Не так, как говорят с божеством, и не так, как с подопытным кроликом. Он разговаривал со мной, как с дочерью.
Он просил прощения. Каждый раз, когда опускал в лунку очередной окровавленный лоскут ткани, он шептал: «Прости, маленькая. Я должен знать. Я должен вернуть её».
