Город просыпался под серым ноябрьским небом. Туман цеплялся за карнизы старых домов, размывая очертания улиц, а редкие капли дождя выбивали нервный ритм по подоконникам.
В такой день даже часы на главной площади будто замедлили ход — стрелки застыли в неловкой асимметрии, словно не решались показать истинное время. Инспектор Арсений Волков вошёл в особняк на Липовой аллее без четверти девять.
Дверь ему открыла экономка — бледная женщина с глазами, будто присыпанными пеплом. Она молчала, лишь кивнула в сторону гостиной, где на ковре, среди опрокинутых стульев, лежал хозяин дома.
— Он не шевелится с шести,— наконец выдавила она. — Я стучала, звала Ни звука.
Волков шагнул внутрь. Воздух был пропитан запахом воска и чего-то металлического. В центре комнаты, под массивной люстрой, застыл антикварный часовой шкаф — резное дерево, посеребрённые стрелки. Но самое странное: он не тикал. Ни единого звука.
Тело лежало лицом вниз, рука судорожно сжимала карманный хронометр. Волков осторожно перевернул покойного. Это был Григорий Левандовский — коллекционер, известный в узких кругах как человек, собиравший механизмы с «нарушенным временем»: часы, идущие назад, секундомеры без стрелок, будильники, звонящие в произвольный час.
— Когда вы в последний раз видели его живым? —спросил Волков, не отрывая взгляда от хронометра в руке мертвеца.
Стрелки показывали 3:17. Но на стенных часах было 8:45.
— Вчера вечером, — прошептала экономка. — Он сказал, что ждёт гостя. Кого-то важного.
Волков поднял глаза. На каминной полке стояли десятки часов — больших и маленьких, с кукушками и без, с римскими цифрами и арабскими. И ни одни не совпадали. Одни отставали, другие спешили, третьи вообще замерли на месте. В этот момент за спиной инспектора раздался тихий *клик*. Он обернулся.
Часовой шкаф, молчаливый до сих пор, вдруг дрогнул. Стрелки рванулись вперёд — и раздался первый удар. Глухой, словно из-под земли. Второй удар. Третий. Волков сжал кулаки. Часы били тринадцать .
Глава 2. Стрелки идущие вспять.
Волков стоял перед часовым шкафом, прислушиваясь к затихающему эху тринадцатого удара.
В груди сжималось неприятное ощущение — будто время здесь, в этом доме, подчинялось иной логике.
— Вы вы тоже это слышали? — прошептала экономка, вжимаясь в стену.
— Слышал,— коротко ответил Волков. — И хочу понять, что это было.
Он подошёл к шкафу вплотную. Резное дерево хранило следы старинной работы: львиные лапы у основания, витиеватые завитки по бокам, циферблат под слегка помутневшим стеклом.
