Глава 1. Аватар в черепной коробке
Тишина, застывшая в пустом конференц-зале, представляла собой субстанцию сложносоставную и глубоко обманчивую, ибо под мертвенно-бледным свечением флуоресцентных ламп, заливавших помещение холодным, почти хирургическим светом, непрерывно гудел скрытый в недрах подвесного потолка трансформатор, чей низкочастотный, проникающий сквозь барабанные перепонки рокот резонировал где-то глубоко в костной ткани, создавая ощущение тревожного, почти инфразвукового давления, того самого давления, что предшествует надвигающейся грозе или необратимому тектоническому сдвигу. Доктор Андрей Серов, застывший в полной неподвижности перед собственным отражением, которое глядело на доктора из чёрного зеркала выключенного монитора с той безмолвной пристальностью, какая свойственна лишь портретам в заброшенных галереях, видел там усталого человека сорока трёх лет с преждевременной сединой, серебрившейся на висках подобно инею на осенней траве, и тёмными кругами под глазами, въевшимися в кожу столь глубоко, словно сама ткань лица запомнила форму многолетней усталости и закрепила её на клеточном уровне, превратив в постоянную, почти ритуальную маску скорби и познания. Доктор ждал, когда техники завершат финальную калибровку нимба, и это ожидание, полное внутреннего напряжения и той особой, звенящей тишины, что возникает лишь на границе между решимостью и отчаянием, напоминало бесконечно долгое мгновение перед прыжком в ледяную воду, когда рассудок, цепляясь всеми своими когтистыми лапами за инстинкт самосохранения, ещё пытается отговорить тело от добровольного погружения в бездну, заранее зная, что проиграет этот спор.
Сегодня доктору Серову предстояло стать первым человеком, который проведёт в полноценной полимодальной симуляции более ста часов подряд, однако рекорд ради рекорда, этот примитивный спортивный азарт, достойный скорее марафонцев или пожирателей хот-догов на ярмарке тщеславия, не занимал исследователя совершенно, ибо Андрей Серов искал трещину, тот самый микроскопический, почти неуловимый изъян в цифровом творении, который сможет доказать теорию, или, что было бы куда страшнее, опровергнет её, оставив искателя один на один с бездной собственного разума, лишённого последней надежды на объективную истину и какую-либо точку опоры в мире, который вдруг окажется лишь сном, привидевшимся неведомому космическому сновидцу. Дверь мягко отворилась, впуская в стерильную атмосферу лаборатории лёгкий, едва уловимый шлейф дорогих духов, и Виктория Мор, бессменный глава отдела нейроинтерфейсов корпорации «Веритас», вошла совершенно бесшумно, двигаясь с той отточенной, почти нечеловеческой грацией, которая свойственна хирургам, привыкшим к абсолютной стерильности операционных, или же крупным хищникам, вышедшим на ночную охоту в саванну корпоративных интриг. Строгий брючный костюм цвета мокрого асфальта сидел на фигуре безупречно, подчёркивая деловую отстранённость и холодную, просчитанную элегантность, светлые волосы были собраны в тугой узел, а на лице застыло выражение профессиональной озабоченности, которое Андрей Серов давно научился распознавать как маску, скрывавшую глубокое безразличие, разбавленное каплей корпоративного прагматизма и щепоткой плохо скрываемого страха перед тем, что может обнаружиться в ходе эксперимента.
