У Синицына отвисла нижняя челюсть. Ему даже пришлось надавить на неё ладонью, чтобы прикрыть рот.
Но, признаться, и я был удивлён не меньше. Сам факт того, что кто-то опередил нас и запатентовал то, что мы собирались предоставить ордену… И это при том, что таких изобретений не было веками! Странное совпадение.
Более того, я прекрасно знал, кто такой Иван Михайлович Сеченов. В моём мире это был один из самых выдающихся русских врачей. Недооценить его вклад в развитие медицинской науки просто невозможно.
Но я не думал, что он существует и в этом мире. Просто я попал в семью Мечниковых, и среди них тот самый Илья Ильич Мечников не родился. История пошла по другому сценарию. Однако Сеченов, похоже, всё-таки появился на свет и тоже принялся вовсю продвигать свои разработки. Вот только не те, что он изобретал в моём мире.
Шприцами и болеутоляющим он точно не занимался. И тут меня осенило.
– Погодите, господа, – обратился я к председателям бюро. – Но как это возможно? Хорошо, он изобрёл такие же шприцы, как и я. Претензий нет. Но как он мог запатентовать лекарственные препараты, если добро на производство зелий, порошков и прочего мне дали лишь пару дней назад?
– Понимаю ваше замешательство, Алексей Александрович, – кивнул председатель. – Но ничего противозаконного господин Сеченов не сделал. Как только он узнал о поправках в законе об алхимии, он сразу же предоставил свой препарат.
Стоп… Нет-нет, здесь что-то не так. Если это тот же самый исторический Сеченов, то жить он должен в Санкт-Петербурге. Он не мог выкрасть мои исследования. И в Саратове никаким образом не мог оказаться.
Если, конечно, другой мир со своей индивидуальной историей не сыграл со мной злую шутку.
– Алексей Александрович, Илья Андреевич, – обратился к нам Щеблетов. – Прошу, пройдите в мой кабинет. Там мы с вами обсудим все нюансы дальнейшего сотрудничества.
Какие ещё, чёрт подери, нюансы?! Вряд ли он захочет разорвать с нами договор. Ему же в первую очередь это не выгодно. Ведь теперь я имею право производить лекарственные препараты даже без его участия. Но не стану этого делать, поскольку изначальный договор был другой.
Я собрал все свои изобретения, затем прошёл вместе с Синицыным в кабинет Щеблетова. Александр работал в тесной комнатушке без окон. Освещение обеспечивала лишь одна тусклая магическая лампа.
– Проклятье! – прокричал он и ударил сразу двумя кулаками по столу. – Признавайтесь, кто из вас проболтался? Откуда этот Сеченов узнал про чертежи?
– Тот же вопрос я могу задать и вам, господин Щеблетов, – хмыкнул я. – Кроме нас троих никто не видел чертежей. Тем более шприцы вас волновать вообще не должны – их я патентую без вашего участия. А вот формулу обезболивающего… Утечь она могла только через одного из здесь присутствующих.
