Тьма. Абсолютная, непроглядная, всепоглощающая, беспросветная, кромешная, непроницаемая, вселенская, бескрайняя темнота. Вот и все, что открывается нашему взору. Ни одной светлой точки, даже серого пятнышка по краям, - безупречно черный экран монитора. Так длится уже несколько минут: черный экран и идеальная тишина. Но мы с вами не злимся, мы же понимаем, что нас не могли собрать для того, чтобы мы просто смотрели в темноту. Мы терпеливо ожидаем и не отводим взгляд от экрана. И вот, наше ожидание вознаграждается.
Изображение на экране начинает дергаться, будто мы смотрим любительский фильм, снятый нетвердой детской рукой, когда оператор идет, а картинка скачет в ритм с его шагом, изображение нестабильно. Но зато мы видим как по краям этой непроглядной темноты появляются неровные серые трещины и белые пятна. Различить что-либо цельное пока не получается, но мы радуемся и тому, что пошло хоть какое-то движение. Поэтому наши взгляды прикованы к этому неясному изображению. Все происходит крайне медленно, оператор явно никуда не торопится. Камера неизменно смотрит вниз и постепенно, неспешно поднимается. Спустя несколько минут мы различаем четкий контур потрескавшейся иссушенной земли. Да, именно так оно и есть, с высоты теперь можно сказать об этом наверняка. Да только картинка так и остается черно-белой. Мы громко вздыхаем, - мы-то надеялись увидеть захватывающий красочный сюжет о совершенно новой и необычной вселенной, а нам подсунули дрожащую любительскую съемку, да еще и черно-белую. Настроение наше падает, но мы продолжаем смотреть на экран, хотя уже и не с таким азартом, как в самом начале. Время идет. Камера неспешно и монотонно поднимается вверх, а объектив так и продолжает смотреть вниз. С каждым продвижением камеры нам открывается все большая площадь обзора этой земли. Постепенно мы начинаем различать какие-то трущобы, высохшую речку, перекати-поле, матрацы, разбросанные по земле, большие металлические бочки, из которых вырывается пламя огня, возле которых стоят странного вида люди и греют руки, обветшалый мост. Жуткая скука, причем очень затянутая скука. Мы смотрим уже одним глазом, занимаясь параллельно какими-то глупостями, чтобы развлечь себя. Кому вообще пришло в голову снимать такое глупое кино? Проходит еще несколько минут, камера поднимается еще на пару метров и все мы вскакиваем со своих мест и приближаем вплотную к экрану свои лица, мы перестаем моргать, а только жадно всматриваемся.
Справа от обветшалого моста на нас сваливается поток невероятных ярких красок. Мост делит этот мир на черно-белый и наполненный невероятными цветами. И только теперь мы понимаем, что фильм не черно-белый. Черно-белой была эта местность, с которой начался наш обзор. Как это возможно? В нашем полихромном мире просто не может быть такого, что вся местность, люди, предметы, природа были черно-белыми. Это странно. Но этот контраст поражает до глубины души. Мы жадно всматриваемся и теперь уже ловим каждую деталь. Камера неспешно ползет вверх, как и делала это раньше, давая насладиться нам всем происходящим на экране. Теперь уже нас не смущает, что изображение немного трясется. Мы видим удивительный мир. Мы видим высотную застройку, все дома исключительно стеклянные. Машин в городе нет, нам также не попадаются на глаза и магазины. Просто жилые кварталы, безупречные и идеальные. Попадается дом-Шпиль. И очень скоро мы видим центральную площадь. Она огромная и жилые дома будто бы сторонятся ее, жмутся друг к другу, чтобы стоять поближе к этой площади, но держат почтенную дистанцию. А в самом центре этой площади мы видим красно-белый Маяк. Странно. Кому взбрело в голову поставить Маяк в центре города? Это очень странное зрелище, и оно завораживает. Мы двигаемся дальше, выше. Теперь мы видим низенькие дома-бунгало, расположенные на самом берегу моря, а может быть и океана. Картинка, действительно, красивая и завораживает. Еще буквально метр подъема камеры и мы видим, что перед нами все это время был Остров. Идеально круглый Остров, а в самом его центре, это было видно невооруженным глазом, располагался Маяк. Кто-то математически точно вычислил и соорудил его в безупречном пересечении диаметров самого Острова. Это удивительный расчет. На мгновение камера замирает, и мы жадно всматриваемся в этот странный мир. Черно-белая часть Острова смотрится как бельмо на глазу, как какая-то язва на безупречно здоровом идеальном теле. Она невольно вызывает отторжение. Остальной Остров наполнен таким невероятным спектром цветов, что человеческий глаз не в состоянии распознать и поименовать их все. Остров не очень большой, но и маленьким его не назовешь.
