Если вы когда-нибудь задумывались, что случается с людьми, которые слишком громко жалуются на жизнь — ответ прост: они попадают в магические миры. Вселенная обожает иронию. Она сидит где-то в межпространственном офисе, пьёт чай с ромашой и нажимает кнопку «телепортация» каждый раз, когда какой-нибудь токийский офисный планктон произносит фразу: «Да я лучше провалюсь сквозь землю».
Сакура Ямамото не была офисным планктоном. Она была мастером по заточке ножей в Осаке, в двадцать восьмом поколении семьи, которая точила всё, что можно заточить. От самурайских мечей до кухонных ножей для резки дайкона. Сакура любила свою работу. Она любила запах водных камней, любовно-шипящий звук стали, скользящей по поверхности, и чувство абсолютной власти, когда тупой кусок металла превращался в нечто смертоносное.
Но в тот день она устала. Клиент принёс тесак, которым, судя по запаху, разделывали не только рыбу, но и, возможно, самого рыбака. Сакура вздохнула, провела пальцем по лезвию и сказала фразу, которую никогда не следовало говорить:
— Лучше бы я провалилась в другой мир, чем точить это дерьмо.
Вселенная услышала. Вселенная нажала на кнопку. И Сакура провалилась.
Глава 1. Попаданка из Осаки
Сознание возвращалось медленно, как преподаватель философии на первую пару после жесткого похмелья. Сакура лежала на спине и смотрела в небо. Оно было… фиолетовым. С зелеными прожилками. И по нему плыли два солнца — одно оранжевое, другое голубое.
— О, — сказала Сакура. — У меня инсульт. Или я умерла и попала в арт-галерею современного искусства.
Она села. Вокруг был лес. Но не японский, ухоженный и вежливый, а какой-то слишком активный. Деревья шевелили ветвями, даже когда не было ветра. Трава под ногами тихо светилась, как дешёвая неоновая вывеска.
Сакура проверила карманы. В правом — телефон (не работает, показывает «нет сети»). В левом — онигири с тунцом на ланч. За поясом — её любимый водный точильный камень, семейная реликвия, с которым она никогда не расставалась. Камень был теплым и слегка пульсировал, как будто тоже осознавал кризисность ситуации.
— Хотя бы ты со мной, — вздохнула Сакура. — Вдвоём веселее.
Из кустов донеслось сопение. Громкое и явно недружелюбное.
— А вот и местные жители, — сказала Сакура. — Надеюсь, они вегетарианцы.
Из кустов вышел кабан. Но не обычный японский кабан, который при встрече вежливо раскланивается и уходит в закат, помня о том, что его предков ели на бонжонай. Этот кабан был размером с небольшой автомобиль, его глаза горели алым, а из пасти шел дым.
— У него изжога, — предположила Сакура, пятясь назад. — Наверное, съел что-то не то. Кабан, ты меня не хочешь, я невкусная, я питаюсь рисом и соевым соусом, во мне нет холестерина…
