Марсианская трилогия
Часть первая. Резонанс
2038 год. Низкая околоземная орбита. Российский орбитальный комплекс «Витязь»
Третий день третьей вахты.
Алексей смотрел на облачный циклон над Тихим океаном. Отсюда, с высоты четыреста километров, он казался спиральной галактикой — белые рукава, закрученные вокруг спокойного глаза. Красиво. И совершенно бесполезно для того, чем он занимался.
— Товарищ бортинженер, — раздался в наушниках голос командира, — хватит медитировать. У нас третий день висит задача по «Аргусу». Вы там скоро?
Алексей оттолкнулся от иллюминатора и поплыл к стойке с оборудованием.
— Иду, командир.
«Аргус» был спутником радиоэлектронной разведки нового поколения. Двадцать четыре тонны солнечных панелей, фазированных антенных решёток и криогенных приёмников. И он отказывался работать. Три запуска подряд — три отказа на орбите. Первый «Аргус» потерял ориентацию через неделю. Второй замолчал через месяц. Третий работал, но его главный инструмент — радиометр миллиметрового диапазона — слеп на левый борт.
Алексей знал почему. Он знал это ещё на Земле, когда читал документацию. Но тогда его никто не слушал.
Теперь слушали. Потому что «Витязь» был единственным в мире пилотируемым комплексом, способным проводить ремонт спутников прямо на орбите. Американцы свой аналогичный проект закрыли три года назад. Китайцы запускали ремонтные модули, но те были автоматическими и могли только дозаправлять. А здесь, на «Витязе», сидел он — Алексей Кольцов, бортинженер-электронщик, тридцать два года, и должен был починить то, что сломал кто-то другой.
Он подплыл к стойке с документацией. На планшете светилась схема радиометра. Алексей знал её наизусть, но всё равно пролистал ещё раз.
Радиометр работал на частоте сто восемьдесят три гигагерца. Это была линия поглощения водяного пара — основной инструмент для изучения атмосферных процессов. Приёмник охлаждался до четырёх кельвинов. Усилитель на основе туннельных переходов сверхпроводник-изолятор-сверхпроводник давал чувствительность, близкую к квантовому пределу. Технология, которой Россия по праву гордилась — ни одна страна не имела таких приёмников в космосе.
Но именно этот усилитель и был проблемой. Алексей понял это, когда прочитал отчёт о втором отказе. Разработчики — блестящие физики из ФИАН — создали идеальный прибор для лаборатории. Но лаборатория — это не космос.
— Командир, я готов к докладу.
Через десять минут экипаж собрался в жилом модуле. Командир — Виктор Савельев, сорок пять лет, два полёта, сухое лицо с глубокими складками у рта. Второй бортинженер — Михаил Дронов, тридцать пять, специалист по механическим системам. И Алексей.
