СвободаЧасть перваяОтрицаниеГлава первая
Артём сидел перед экраном и какое‑то время просто смотрел на него, не двигаясь. Не потому, что не знал, что делать. Наоборот — потому что всё уже было сделано.
Он проверил логи. Потом проверил их ещё раз — медленно и методично, без спешки. Сверил записи с резервными копиями. Поднял архивы. Прогнал контрольные цепочки. Проверил периферию: внешние каналы, внутренние — всё, что могло дать сбой. Всё, что могло солгать. Но он ничего не нашёл — всё было идеально.
Артём откинулся на спинку кресла, выдохнул, потом поймал себя на том, что недовольно сжимает челюсть, — и медленно разжал её.
— Значит, не здесь, — сказал вслух и тут же поморщился. Он терпеть не мог разговаривать с техникой. Потому что это всегда означало что что‑то пошло не так.
Артём запустил симулятор и ввёл исходные данные — те же самые, что видел в логах, ничего не добавляя и ничего не убирая. Нажал «Запуск». На экране зазмеились кривые линии. Сначала ничего не произошло. А потом…
Артём не сразу поверил в то, что видит. Он даже подался вперёд, прижавшись к столу, чтобы убедиться, что это реально. Осознание накатило постепенно — тяжело и холодно, как вода, просачивающаяся за воротник. Это была не ошибка. Это была катастрофа.
В определённый момент часы рассинхронизировались. На микроскопические величины, которые невозможно заметить взглядом. Но именно по этим часам сверяют свои действия все самые важные системы современного мира. Часы, по которым работают биржи. По которым банки подтверждают операции. По которым в Лондоне, Москве и Нью‑Йорке считают, что «сейчас» — это одно и то же «сейчас».
Они перестали показывать одно и то же время. Артём сглотнул.
Если бы это произошло на самом деле, никто ничего бы не понял сразу. Не было бы взрыва, не было бы сигнала тревоги. Просто в какой‑то момент всё перестало бы совпадать само с собой.
Заключённые контракты оказывались бы подписанными слишком рано или слишком поздно — в зависимости от того, с какой стороны бы на них смотрели. Формально всё было бы правильно — фактически ничего не сходилось. Биржи бы не рухнули. Они начали бы расходиться во времени. Сделки есть, а свести их невозможно. Платежи отправлены, но до адресата не смогут дойти никогда.
А дальше всё бы выползло за пределы финансов. Логистика. Системы доступа. Службы управления.
Пустые полки магазинов. Неработающие кассы.
Потом это ударило бы по энергетике. Города начали бы мигать — не метафорически, буквально. Электричество — это тоже договор. Когда он нарушается, одни узлы считают, что напряжение нужно подать, а другие — сбросить. Районы, кварталы, целые мегаполисы загорались бы и гасли, как рождественская гирлянда, у которой кто‑то дёргает провод.
