Глава 1. Наследство с секретом.
Лина ненавидела покойников.
Не потому что боялась — страх был бы слишком честным чувством. С живыми людьми все проще: они хотя бы действуют в пределах одной реальности. А покойники почему-то считают нормальным вмешиваться в твою жизнь без обратной связи.
— Повторите, — сказала Лина, глядя на нотариуса. — Только медленно. И, если можно, без ощущения, что вы сейчас попросите прощения.
Нотариус поправил очки. Делал он это каждый раз одинаково — как будто пытался нащупать в них дополнительную уверенность, но находил только запотевшее стекло.
Фамилия у него была такая, что Лина автоматически заменила ее на «Пупс». Подходило идеально: круглое лицо, влажный лоб, и выражение человека, который всегда заранее согласен, что виноват.
— Квартира, — послушно повторил он. — В центре города. Трехкомнатная. Дом 1910 года постройки. Высокие потолки… лепнина частично сохранена.
Он замолчал, заглянул в бумаги и будто неохотно добавил:
— Переходит в вашу собственность.
Лина даже не сразу выдохнула — поймала себя на том, что ждет продолжения, как подвоха.
В кабинете пахло старой бумагой и чем-то аптечным, будто здесь не оформляли наследство, а тихо лечили последствия чужих решений.
За окном Петербург лениво мешал снег с дождем, превращая март в серую кашу.
— …через триста шестьдесят пять дней, — добавил Пупс и поднял палец, словно уточнял особенно неприятный пункт правил. — При условии нахождения в зарегистрированном браке и постоянного проживания по адресу.
Пауза получилась слишком длинной.
— Это шутка? — уточнила Лина. — Потому что я готова посмеяться, но потом все равно подам в суд просто из принципа.
Пупс тяжело вздохнул. Он вообще дышал так, будто каждое предложение стоило ему отдельного разрешения.
— Завещание серьезное. Составлено при жизни.
Он открыл папку и прочитал уже более формально, как будто дистанцировался от текста.
«Завещаю квартиру внучке Лине. Но в собственность она перейдет только через год, если будет проживать в законном браке и ночевать по адресу. Семья должна иметь дом. Одинокому человеку дом ни к чему».
Лина медленно моргнула. Потом еще раз.
— А можно уточнить… это точно не философский трактат?
Пупс сделал вид, что не слышал вопроса. Или услышал, но предпочел не выживать.
— Автор завещания — Валентина Ефимовна, — сказал он осторожно.
— И кто она была? Помимо того, что испортила мне ближайший год жизни.
На этом месте нотариус даже немного оживился. Видимо, у него было что-то вроде внутренней лекции, которую он давно некуда было прочитать.
— Сваха, — произнес он с уважением. — В советское время очень известная. К ней записывались заранее.
