Свобода
Часть первая
Отрицание
Глава первая
Артём сидел перед экраном и какое‑то время просто смотрел на него, не двигаясь. Не потому, что не знал, что делать. Наоборот – потому что всё уже было сделано.
Он проверил логи. Потом проверил их ещё раз – медленно и методично, без спешки. Сверил записи с резервными копиями. Поднял архивы. Прогнал контрольные цепочки. Проверил периферию: внешние каналы, внутренние – всё, что могло дать сбой. Всё, что могло солгать.
Всё было идеально.
Артём откинулся на спинку кресла и выдохнул. Он поймал себя на том, что недовольно сжимает челюсть, – и медленно её разжал.
– Значит, не здесь, – сказал он вслух и тут же поморщился.
Он терпеть не мог разговаривать с техникой. Потому что это всегда означало: что‑то пошло не так.
Артём запустил симулятор, ввёл исходные данные – те же самые, что видел в логах, ничего не добавляя и ничего не убирая. Нажал «Запуск». На экране зазмеились кривые линии. Сначала ничего не произошло. А потом…
Он даже подался вперёд, прижавшись к столу, чтобы убедиться, что это реально. Артём не сразу поверил в то, что видит. Осознание накатило постепенно – тяжело и холодно, как вода, просачивающаяся за воротник. Это была не ошибка. Это была катастрофа.
В определённый момент часы рассинхронизировались. На микроскопические величины – их невозможно заметить взглядом. Но именно по этим часам сверяют свои действия все самые важные системы современного мира. Часы, по которым работают биржи. По которым банки подтверждают операции. По которым в Лондоне, Москве, Нью‑Йорке считают, что «сейчас» – это одно и то же «сейчас».
Они перестали показывать одно и то же время. Артём сглотнул.
Если бы это произошло на самом деле, никто не понял бы этого сразу. Не было бы взрыва. Не было бы сигнала тревоги. Просто в какой‑то момент всё перестало бы совпадать само с собой.
Заключённые контракты оказывались бы подписанными слишком рано или слишком поздно – в зависимости от того, с какой стороны на них смотрели. Формально всё было бы правильно – фактически ничего не сходилось. Биржи не рухнули бы. Они бы начали расходиться во времени. Сделки есть, а свести их невозможно. Платежи отправлены, но до адресата не смогут дойти никогда.
А дальше всё выползло бы за пределы финансов. Логистика. Системы доступа. Службы управления. Пустые полки магазинов. Неработающие кассы.
Потом это ударило бы по энергетике. Города начали бы мигать – не метафорически, а буквально. Электричество – это тоже договор. Когда он нарушается, одни узлы считают, что напряжение нужно подать, а другие – сбросить. Районы, кварталы, целые мегаполисы загорались бы и гасли, как рождественская гирлянда, у которой кто‑то дёргает провод.
