До выстрела оставалось восемь секунд, и Таисия Нечаева смотрела не на цель.
Цель шла над серой водой — низко, с упрямой прямизной тестового маршрута, какой не бывает у живого пилота. На центральном экране её звали «Сойка-6»: красная метка, скорость сто сорок, высота двадцать три. Ветер с залива бил по фермам дальномеров, гонял по бетону сухую соль, трепал жёлтые флажки запретной зоны. Глеб Назаров вёл её в захвате, и где-то снаружи техник по наружной связи ругался на старый подъёмник и просил закрыть наряд. Его голос падал в командный модуль фоном — жизнь возилась со своими болтами, пока здесь решали, сколько ей позволено шуметь.
Таисия стояла за креслом оператора, руки в карманах серой куртки, наушник снят с одного уха. Смотрела она в нижний правый угол интерфейса — туда, где мелким шрифтом система выкладывала всё, что мешало расчёту стать окончательным. Боковая панель любила сомнение. За годы Таисия научилась верить ей сильнее, чем красной метке.
— Захват есть. — Глеб уронил это скупо, не отрывая глаз от экрана.
Он вообще берёг слова. Бывший диспетчер аварийной службы, он уважал красные метки, подозревал жёлтые предупреждения и терпел длинные инженерные объяснения как человек, которому жизнь не раз выдавала ровно три секунды.
Игорь Крайнов поднялся с откидного сиденья и оперся о край консоли. Роман Зотов поправил очки — для него этот прогон был доказательством зрелости: «Охотник» дошёл до возраста, в котором машина берёт труд выбора быстрее человека. На экране загорелась вероятность угрозы, рекомендация на поражение, обратный отсчёт до необратимого. Глеб держал ладонь у клавиши.
Четыре. Три.
И тут по центру экрана легла жёлтая рамка.
Глеб выдохнул коротко, зло, через зубы. Необратимое действие заблокировано — риск поражения гражданской метки. «Сойка-6» прошла сектор насквозь, дожила на учебной траектории ещё несколько секунд и ушла за край карты целой, невредимой и, если верить протоколу, победившей защиту.
Воздух в модуле стал плотным.
— Это что сейчас было? — Крайнов медленно обернулся.
Роман повернулся к ней первым. Алгоритм вёл себя безупречно, цель читалась чисто, все признаки сходились к выстрелу — и в эту стройность влезла часть системы, разработанная Нечаевой.
— Ложная остановка. — Он пожал плечами. — Классика.
Таисия молча вывела на боковой экран карту низких высот. Спорить без данных она не умела: спор без данных превращался в литературу, а она работала там, где литература стоила металла и подписей под актами. На карте красная траектория «Сойки» пересекала сектор, и у северо-восточной кромки, за ней, дрожала маленькая серая отметка.
