Они платят не за еду. Они платят за право на одну ночь стереть себя и свои ошибки.
Меня вы будете называть Лео. Ваш долг рассказать обо мне всем… Простите, но я знаю кто Вы, и на своей кухне я готовлю из Ваших снов. Я покупаю украденные грезы у ловцов, превращаю их в блюда и подаю клиентам, жаждущим особых ощущений.
До вчерашней ночи я думал, что видел все: сны о полете, эротические фантазии менеджеров, детские страхи сорокалетних банкиров. Пока… пока не наткнулся на партию сырья, не похожую на остальные.
Среди ярких образов и шума зацепилось что-то иное. Не образ. Тяжесть маленькой, доверчивой руки в ладони и запах детского шампуня.
Это был не сон. Это была дыра: червоточина в реальности. На фоне обычного сна женщины о метро и книге проступало одно и то же, как навязчивый фон: пустая детская площадка, качели, раскачивающиеся сами по себе. Скрип. Скрип. Скрип.
Моя рука – та, что за годы работы стала холодной и точной, как скальпель потянулась к кнопке удаления. Это был брак. Горе. Горе нельзя подавать. Оно портит вкус, напоминает клиентам о том, от чего они бегут.
Но другая рука – та, что помнила тепло, а не только температуру ингредиентов, уже открывала карту отслеживания. Источник: «Северный квартал. Сон украден прошлой ночью».
Я выключил все аппараты. Оглушительная тишина на кухне, где всегда царил гул экстракторов, была криком.
По всем правилам я должен стереть этот файл. Забыть. Продолжить работу. Но я прикоснулся к этому сну снова – не как шеф, а как человек, которого он обжег.
Сегодня я не буду готовить. Сегодня я сделаю то, за что меня могут лишить золотых рук, статуса, а может, и памяти. Я найду источник.
Иногда то, что ты ищешь, начинает искать тебя. А скрип качелей на детской площадке – это приглашение.
Или предупреждение.
Глава I. Просроченные сны
Тишину в «Эпикурее» нарушал только мерный стук ножа Лео, разделывающего трюфели. Не настоящие, а имитация: сушеные грибы шиитаке, вымоченные в особом масле с синтетическим ароматом. Большинство гостей не отличит, им и не нужно. Они платили не за еду, а за контекст, который он создавал.
Его ресторан был легендой среди узкого круга. Не за звезду Мишлен, а за уникальную услугу: гастрономическую психотерапию. Лео не просто готовил. Он изучал клиента, выявлял его глубинную, неосознанную тоску, а затем, через сочетание вкусов, текстур, ароматов и безупречного спектакля обслуживания, создавал опыт, который эту тоску на время утолял или обнажал. Все зависит от договоренности.
Сегодняшний гость уже сидел в отдельном зале «Хронос». Гордеев, олигарх старой закалки, с лицом, словно высеченным из гранита. Он прислал запрос: «Хочу вкус настоящей, простой жизни. Той, что я потерял».
