Глава 1. Полевое испытание: воздействие внешней агрессии
в которой герой осознаёт, что переродился не в раю, а в СССР, и это два разных вида ада
Боль бывает разной. Бывает тупая, ноющая, когда в шесть утра орёт будильник, и ты понимаешь, что проспал дедлайн. Бывает острая — когда клиент смотрит на отчёт о прибылях так, будто ты лично спёр его «лексус». А бывает — носом в бетонный пол под размеренный мат и удар под ребро кирзовым сапогом.
— Подъём, падаль! Живо!
Я открыл глаза и тут же получил мыском сапога под рёбра. Хрустнуло. Не ребро, к счастью, а какая-то ветка подо мной. Но ощущение было такое, будто меня переехал грузовик. Стоп. Меня же переехал грузовик. Фура, ребёнок на дороге, я успел его толкнуть. А дальше — вспышка, удар… и теперь сапогом под рёбра где-то в помещении, пропахшем хлоркой и ещё какой-то до боли знакомой химией.
— Вставай, падаль опальная! — голос сверху. — Церемония через полчаса, а ты разлёгся, как барин!
Я сфокусировал взгляд. Сапог. Яловый, кирзовый — точно такие у деда в чулане стояли. Дальше — галифе, гимнастёрка, погоны. Сержант. Лицо красное, небритое, с блямбой родинки на подбородке. Запах — перегар пополам с «Красной Москвой». Так, спокойно, инженер внутри меня уже включил аварийный протокол: фиксируй факты, потом будешь анализировать.
Мозг, ещё не успевший переварить факт собственной смерти и воскрешения, проорал: «Потом удивишься! Действуй!»
Я дёрнулся в сторону. Тело слушалось непривычно — слишком лёгкое, слишком молодое, с совершенно другой координацией. Но инстинкты страйкболиста не пропьёшь: перекат, подсечка, захват. Сержант с грохотом рухнул на каменный пол.
— Ты чё творишь, Воронцов?! Ополоумел?!
Воронцов. Меня зовут Воронов, Алексей Воронов. Кризис-менеджер, инженер, 35 лет, Москва, 2026 год. Но сейчас, судя по всему, я — Воронцов.
Я сунул руку в карман. Вместо айфона пальцы нащупали что-то острое, металлическое. Комсомольский значок. Рядом — пачка «Беломора». Я тупо уставился на них. Значок. Папиросы. 1977 год. А в голове параллельно с моими воспоминаниями о Python-скриптах и кризис-менеджменте вдруг проявился второй слой памяти. Чужой. Алексей Воронцов, 17 лет, Магадан-Магический. Ссыльный Клан. Отец осуждён. Мать… заплаканное лицо за колючей проволокой. И Печать — странное, горячее жжение под грудиной, будто туда вставили грелку с кислотой. «Печать Позора», — всплыло в памяти. — «Блокирует магию, глючит технику. Ходячая аномалия». Зафиксировал.
