– Коза! Вшивая коза! – я с силой замахнулась, ощутив, как горячая энергия сгущается в ладони, собираясь в тугой, пульсирующий комок, и запустила в воздух еще один огненный шар. Он, оставляя за собой короткий шлейф искр и легкий запах озона, с противным шипящим звуком врезался в деревянную мишень, черневшую в десяти-двенадцати шагах от меня. От удара посыпались тлеющие щепки, и по обугленной поверхности пробежали тонкие светящиеся трещинки. – Ненавижу! Не-на-ви-жу!
Еще один шар, вырвавшийся почти без мысли, просто на автомате, когда в голове снова всплыло, как она скривила свои тонкие губы, окидывая меня взглядом, будто я была пустым местом. И еще, и еще – каждый раз, когда в памяти всплывало ее надменное, вечно недовольное лицо с идеально уложенными черными волосами и холодными, как у змеи, глазами.
Я выпускала пар, чувствуя, как с каждым разрядом магии дрожь в руках немного стихает, а горячая волна обиды понемногу остывает до глухого раздражения. Благо, учебные пары уже закончились, и пустынный полигон для занятий, уставленный обугленными столбами, кое-где все еще дымящимися после чьих-то упражнений, и изрытый неглубокими ямками от заклинаний, стал идеальным местом для моего успокоения. Вокруг пахло гарью, перекаленной землей и немного озоном – привычный запах конца учебного дня.
– Да она всем гадости говорит, как будто ты не знаешь, – фыркнула за моей спиной Эланирель, красавица-эльфийка, моя подруга и соседка по комнате. Она, как всегда, сидела на низком каменном заборе, ограждающем полигон, с грацией кошки, ее длинные серебристые волосы были аккуратно заплетены в сложную косу, перевитую тонким кожаным шнурком. Она поправила идеальную складку своей мантии и добавила: – Моей тетке, например, она на прошлой неделе заявила, что эльфийская магия вырождается, потому что мы слишком долго живем и перестаем чувствовать нюансы. Представляешь?
– Тем более ни на что ее слова не повлияют, – поддержала ее Лантара, моя вторая соседка и подруга, гибкая оборотница. Она лениво потягивалась, сидя прямо на траве, и в ее движениях угадывалась мягкая, кошачья пластика. Солнце играло на ее золотистой коже, а глаза цвета янтаря смотрели на меня с ленивым пониманием. – Так практически никто не думает, и ты сама это понимаешь. Это просто Агата. Она как старая карга с погоста – без своего «кар-кар» дня не проживет.
– Пофиг, – отрезала я, сжимая и разжимая онемевшие пальцы, на кончиках которых все еще искрили остатки силы. Ладонь приятно покалывало, будто ее отсидел. И еще один огненный сгусток, чуть более слабый, уже размером с кулак, а не с голову, как первые, полетел в цель, оставив на мишени новый черный подпалин, от которого сразу же пошел тонкий язычок дыма. – Она все равно вшивая коза.
