Книга, которую нельзя читать ночью.
Пролог
Слышно было, как тараканы разбегаются от ее дыхания.
Она не знала, сколько ей лет. В Токио время текло иначе — не по солнцу, а по пульсации неоновых трубок и частоте мерцания вентиляторов системы охлаждения. Но когда луна выползала из-за Tokyo Skytree, круглая, тяжелая, как каток для укладки асфальта, внутри неё что-то просыпалось.
Зверь.
Нага сидела на краю крыши небоскреба «Мидзухо», свесив ноги вниз. Там, за триста метров под ней, копошились люди. Они выдыхали пар, пахли соевым соусом и потом. Их кожа была такой тонкой, что Наге казалось — если прислушаться, можно услышать, как под этой кожей перекатывается кровь.
Она облизнулась.
Язык был шершавым, как наждачная бумага, и таким длинным, что доставал до локтя.
Вчера она ела стекло.
Не потому что хотела есть. Просто нужно было проверить, осталось ли в ней что-то человеческое. Стекло хрустело на зубах, превращаясь в сладковатую пыль. Человек бы поранился. Человек бы истек кровью. У неё же на языке остался лишь привкус кремния и прохлада.
Она провела рукой по стене за спиной.
Бетон был теплым — за день он напился солнца, а теперь отдавал тепло обратно в ночь. Но стоило Наге коснуться его пальцами, как на поверхности выступила слизь. Тонкая, липкая пленка. Её тело реагировало на город, как на живой организм. Город потел — потели и её ладони.
Внизу заиграла музыка. Из открытого окна какой-то квартиры доносился смех. Женский смех — высокий, похожий на крик чайки.
Нага замерла.
Она принюхалась.
Ветер дул с востока. Он принес запах жареной рыбы, выхлопных газов и... страха. Кто-то внизу боялся. Этот запах был гуще, чем рыба. Он проникал в ноздри и сворачивался там сладким комом, вызывая спазм в желудке.
Она встала.
Хвост — длинный, гибкий, покрытый костяными наростами, похожий на обнаженный позвоночник дракона — скользнул по парапету, оставляя за собой влажный след. Кожа на спине была влажной. Она всегда была влажной, когда луна поднималась высоко.
Нага сделала шаг.
Босые ступни ступили на вертикальную стену.
Она пошла вниз.
Гравитация для неё была лишь советом, а не правилом. Пальцы ног находили щели в облицовке, трещины в штукатурке, выступы болтов. Тело текло вниз, как капля масла по стеклу.
Четвертый этаж.
Запах страха стал невыносимым. Он шел из-за мутного пластикового стекла, за которым горел тусклый свет.
Нага заглянула внутрь.
Там сидел человек.
Мужчина лет сорока. Он сидел на полу, прижавшись спиной к стиральной машине, и смотрел в темный угол комнаты. Его кадык ходил ходуном — вверх-вниз, вверх-вниз. Он сглатывал каждые три секунды, хотя во рту у него не было слюны. Губы потрескались и кровоточили.
