Для Ирины мигрень была не просто болью - это был враг, который врывался в её жизнь без стука, переворачивал всё вверх дном и уходил, оставляя после себя лишь руины. Сначала за глазом начинало колоть, будто иглой, затем череп словно наполнялся расплавленным свинцом, а в финале боль пронзала мозг так, что перед глазами вспыхивали алые всполохи, а желудок сжимался от тошноты. Сегодня приступ начался после обеда. На работе Ирина до самого вечера перепроверяла накладные, стараясь не подавать виду, что цифры плывут перед глазами, как водоросли в мутной воде. В шесть часов, когда офис опустел,-она с облегчением выскользнула на улицу. Мартовский ветер хлестал по лицу, как холодный кнут, но даже он не мог заглушить пульсацию в висках.
Квартира встретила её запахом пыли и старой мебели - бабушкино наследство, доставшееся после похорон. В воздухе витал аромат времени, застывшего много лет назад. Ирина сбросила туфли, переоделась в домашний халат и рухнула на диван, прижимая ладони к вискам. Тишина давила на барабанные перепонки, а одиночество обвивалось вокруг, словно холодная змея. У неё не было сил звонить матери. Да и что сказать? Что голова снова раскалывается? Мать вздохнула бы в трубку и посоветовала потерпеть, ведь она терпела всю жизнь.
Через час боль стала невыносимой. Обезболивающие, выпитые утром, закончились. Ирина с трудом поднялась, сунула ноги в стоптанные тапки и, не глядя в зеркало она и так знала, что выглядит как призрак, вышла из квартиры. Дом был старый, с обшарпанными стенами и затхлым запахом подъезда, а на первом этаже на углу здания располагалась та самая аптека, куда она ходила с детства. Спускаясь по лестнице, Ирина крепко держалась за перила. Голова кружилась, перед глазами плясали серебристые пятна, как рыбья чешуя на солнце. Она думала только о том, чтобы добраться до аптеки, взять лекарство и вернуться в постель.
Дверь аптеки открылась с тихим скрипом, похожим на стон раненого зверя. Ирина шагнула внутрь, и в тот же миг кто-то вышел ей навстречу. Она не успела отшатнуться - тело, ослабленное болью, двигалось медленнее мысли. Высокий силуэт возник прямо перед ней; она запнулась о порог и полетела куда-то вбок. Удар пришёлся виском о хромированный угол аптекарской витрины. Вспышка боли, острее мигрени, пронзила череп, как раскалённый нож. Ирина вскрикнула и осела на пол, чувствуя, как по лицу течёт что-то тёплое и липкое. Всё плыло перед глазами, как в аквариуме.
— О! Ровена из Дома Лисы?
Голос был мужской, глубокий, с ноткой изумления. Ирина попыталась поднять голову, но мир качался, как корабль на волнах. Она различила склонившегося над ней человека - светлые волосы, яркие глаза, широкие плечи в дорогом пальто, от которого пахло сандалом и чем-то древним.
