Смотрела я на Глеба Ивановича Панфилова – моего непосредственного начальника, как всегда, с «нежностью»: то закатывала глаза, сидя на кожаном диванчике в его кабинете, то закидывала ногу на ногу, чего женщине здесь делать не просто нежелательно, а даже нельзя. Но женщина я была не обычная, не среднестатистическая, а потому позволяла себе многое.
— У них там такая свистопляска, Анна Львовна… Закрыть надобно сей притон, но сначала неплохо бы проверить эту самую…
— Блаватскую, — подсказала я фамилию дамы, о которой речь шла вот уже минут пятнадцать.
— Вот-вот, именно! Пооткрывали свои богомерзкие салоны, людей туда, значит, приглашают приличных, деньжищи такие из них выманивают, обещая недостижимые свои услуги…
Глеб Иваныч очень любил странные словосочетания, и на этот раз мой «словарик» пополнился его «недостижимыми услугами».
— Ой, да чего там проверять? – Лука, сидящий рядом со мной на диване в еще более расслабленной позе, ковырял ногтем в зубах. — Заигралась баба и все. Ничего там сверхъестественного не происходит. Приходит к ней скорбящая вдова, просит с мужем «соединить», ну, вроде как по телеграфу. А Блаватская ей: «Извольте, связь обеспечу, но вы двадцать рубликов оплатите, а то кошек стало нечем кормить». А потом, как получает в руки ассигнации, наболтает, мол, и там, в горних кущах, супруг ее, вместо того чтобы в котле кипеть, сидит на облаке, ногами качает, да супругу свою вспоминает добрым словом, ждёт – не дождётся в общем, чтобы дальше вдвоем сибаритствовать.
— Анна Львовна, вы чего замерли? Не слушаете меня совсем! – голос Глеба Иваныча стал строже.
— Никак нет, Глеб Иваныч. Задумалась просто.
Тут надо прояснить ситуацию, и объяснить, что Лука – не сотрудник, не друг и не товарищ, и даже не мой любовник. Лука – мой личный подчиненный. Бесправный, хоть и наглый с виду. И еще – вид его доступен только мне, поскольку обычный человек подобных Луке не видит.
Лука – бес.
Вероятнее всего, вы подумаете, что бес — это такая тощая фигурка на копытцах, покрытая шерстью, с пятаком свиным во всю морду и обязательно хвостом. И здесь вы тоже будете не правы.
Некоторые бесы выглядят как люди, потому что большинство бесов – и есть люди. Ну, не живые, конечно, из костей и мышц, а уже умершие, не прошедшие душевной ревизии на том свете по причине отягощения этой самой души грехами.
Нет, не все люди становятся бесами. А почему, и кто из грешников обретает такую вот необычную форму и возвращается на землю, я планирую рассказать позже.
Сейчас же я сижу в кабинете ротмистра Панфилова, как его подчиненная, и выслушиваю очередное задание. Проверить нужно тот самый спиритический салон Блаватской. На мой взгляд, отправить туда стоило бы совсем другую стражницу – ту, которая слышит или видит духов. Только вот, две тысячи двадцать пятый после Рождества Христова, из которого я прибыла, и одна тысяча восемьсот восемьдесят четвертый, в котором оказалась, похожи начальниками как братья близнецы. Лучше не спорить!
