Сумерки ложились на землю тяжелым покрывалом, когда обоз переселенцев остановился у кромки леса. Колеса телег скрипели в последний раз, врываясь в сырую глину, а кони, фыркая, встряхивали гривами, словно чуяли неладное в воздухе. Двадцать семей, сорок с лишним душ, покинули родные земли у реки Великой, гонимые слухами о набеге северян. Здесь, на южной опушке неведомой пущи, они решили пустить корни. Лес стоял перед ними стеной — темный, густой, ветви деревьев, сплетались, укрывая тайны от чужих глаз. Ветер гудел в кронах, и этот звук казался живым, будто сама чаща дышала.
Ратибор, вождь общины, спрыгнул с передней телеги. Высокий, с широкими плечами и бородой, тронутой сединой, он выглядел как человек, привыкший держать слово. Его топор, висящий на поясе, поблескивал в свете угасающего дня. Он обвел взглядом людей — усталых, но полных надежды — и кивнул, словно подтверждая: место выбрано верно.
— Здесь будем жить, — сказал он низким голосом, и спорить никто не посмел. — Лес даст нам дрова, река за холмом — рыбу. Ставьте срубы, пока светло.
Мужчины принялись за дело, не теряя времени. Топоры вгрызались в молодые сосны, срубая их с хрустом, а женщины развели костры, дабы согреть детей и сварить похлебку из остатков припасов. Дым поднимался к небу, смешиваясь с запахом смолы и влажной земли. Лада, тонкая девушка с длинной русой косой, помогала матери раскладывать шкуры для ночлега. Ее большие глаза то и дело косились на лес. Ей чудилось, будто за стволами кто-то шевелится — тень мелькнет и пропадет, как морок. Она тряхнула головой, отгоняя глупости, но сердце все равно билось чаще.
— Не смотри туда, — буркнула мать, заметив ее взгляд. — Лес — он чужой. Не зови беды.
Лада промолчала, но слова матери только разожгли ее любопытство. Она помнила рассказы деда Вещего, старика из их общины: в таких местах живут духи. «Лешие, водяные, русалки, — шептал он, когда дети собирались у его костра. — Они старше нас, старше богов наших. Не трогай их — и они тебя не тронут». Дед Вещий сидел теперь у огня, грея скрюченные пальцы, и бормотал невнятные слова себе под нос. Его никто не слушал — старик давно слыл выдумщиком.
К ночи первый сруб уже обрел очертания. Мужчины вбивали колья в землю, сооружая частокол, а Велеслав, лучший охотник среди них, точил стрелы, сидя у костра. Его лицо, покрытое шрамами от былых схваток, кривилось в усмешке, когда он поглядывал на лес.
— Завтра добуду оленя, — бросил он, ни к кому не обращаясь. — Или медведя, коли повезет. Шкуры нам пригодятся.
— Не торопись, — отозвался Ратибор, подбрасывая ветку в огонь. — Сначала дом поставим, а там видно будет.
