Глава 1. «ТЕНЬ ОПАЗДЫВАЕТ»
Утро в шесть сорок семь, это не время суток, а состояние души, причём души, мягко говоря, не самой жизнерадостной. Марк стоял на крыше девятиэтажки, жевал остывший бутерброд с колбасой и думал о том, что колбаса в этом бутерброде была вчера, а сегодня она уже не колбаса, а какое-то недоразумение.
Крыша пахла мокрым бетоном и чужими проблемами, а где-то внизу, в квартире на седьмом этаже, бабушка варила картошку, и запах этот поднимался вверх, цеплялся за перила, за антенны, за синюю куртку Марка, с молнией, которая заедала на самом интересном месте. Парень дёрнул и молнию заело, дернул сильнее и заело совсем.
— Ну чего ты, — сказал Марк молнии. — Работай давай.
Молния не работала. Марк плюнул на неё мысленно и решил, что сегодня будет ходить с расстёгнутым воротом. Пусть все думают, что он стиляга, ему, в сущности, всё равно.
Рюкзак стоял рядом, набитый чужими обедами, в нём дремали три заказа: первый — шаурма на Ленина, второй — кофе с собой на Пушкина, и третий — пицца на Гагарина. Пицца, по мнению Марка, была лишняя. Пицца в шесть утра, это не завтрак, это крик о помощи. Но клиент написал в комментариях: «Срочно! Не будите жену!»
Марк не стал уточнять, почему жена не должна просыпаться от пиццы, но мысленно поставил мысленно галочку: «Странные люди. Много странных людей».
Он достал телефон, экран моргнул, показал время — 6:48 и три заказа, которые ждали, чтобы их доставили. Марк вздохнул. Вдох получился длинный, с привкусом остывшего чая из термоса. Чай был тёплый, но не горячий, как и всё в этой жизни, подумал Марк. Ничто не бывает достаточно горячим, чтобы согреть по-настоящему.
— Кто-то же должен разносить заказы, пока боги скучают, — сказал Марк вслух.
Он усмехнулся собственной шутке. Боги. Хороши боги. Если они и существуют, то наверняка спят или пьют, а может делают вид, что не замечают, как Марк таскает пиццу в шесть утра.
Марк сделал последний глоток чая, закрутил термос и сунул его в рюкзак. Рюкзак крякнул или Марку так показалось. Он закинул рюкзак на спину, поправил лямки и пошёл к краю крыши.
Край крыши был местом философским. Отсюда виден был двор, мусорные баки, соседний дом с облезшей штукатуркой и ворона на антенне. Ворона сидела неподвижно, как памятник самой себе, и смотрела. Марк посмотрел на ворону. Ворона посмотрела на Марка.
— Чего уставилась? — спросил Марк.
Ворона не ответила. Она продолжала смотреть, но как-то странно, но не на Марка, а как бы сквозь него или, может быть, на то, что было за ним. Марк обернулся. За ним находилась лишь стена дома и его собственная тень, которая тянулась по бетону длинная и тощая, как сам Марк после трёх месяцев на курьерской диете.
