Языки пламени заканчивали свой пир на руинах собора Святого Арнуля. Камилла стояла на коленях посреди площади, и её шёлковое платье, превратившееся из торжественного в траурное, впитывало кровь с брусчатки. Вокруг лежали тела гостей, слуг, гвардейцев. Смерть не знала титулов. Факелы чадили, и в их неверном свете лица мёртвых гримасничали, подмигивали, шептали. Но Камилла не слышала их. Она слышала только тишину внутри себя, которая приходит, когда мир рушится не с грохотом, а беззвучно, как падает дерево в глубине леса.
Её муж, маркиз Гектор Ортан, лежал у неё на коленях. Его серые, спокойные глаза были открыты. Именно такими она помнила их в утреннем свете их спальни. Только теперь в них не было ни света, ни утра. На его груди, чуть ниже сердца, зияла рваная рана от когтей. Камилла прижимала ладонь к этой ране, будто пыталась удержать тепло, которое уже ушло.
— Ты обещал, — прошептала она, не узнавая собственного голоса. — Ты обещал, что мы состаримся вместе в нашем саду. Что мы увидим внуков. Ты обещал, Гектор!
Он молчал. Он не выполнил свои обещания — ушёл первым, оставив её одну.
Где-то там, за спиной, догорали свадебные цветы. Где-то там лежало тело герцога Эмиля — безупречного юноши, которому она так хотела доверить дочь. А сама Изабелла — её девочка, её гордость, её отражение в этом мире — исчезла. Среди множества трупов не было её тела, потому что она была жива.
Но Камилла не находила утешения в этом знании. Сквозь пелену ужаса она видела, как её дочь поднялась с земли, когда всё закончилось. Как её тело менялось, ломаясь и перестраиваясь, как человеческий крик переходил в волчий вой. Изабелла Ортан, дочь маркиза, невеста герцога, стала оборотнем. Приняла «волчий поцелуй» — добровольно, осознанно. А потом исчезла в лесу вместе с тем, кто принёс в их жизнь этот ужас.
И Камилла не остановила её. Она с одобрением смотрела, как дочь уходит, и молчала.
Почему?
Она задавала себе этот вопрос снова и снова, пока сидела над телом мужа. Ответ разрывал её надвое. Рациональная часть, та что двадцать лет играла в придворные игры, та что учила Изабеллу думать своей головой — эта часть понимала. Дочь выбрала свободу. Дочь выбрала правду вместо позолоты, жизнь вместо спектакля. В глубине души Камилла даже гордилась ею. Изабелла поступила так, как сама Камилла когда-то мечтала, но не посмела.
Но была и другая часть. Та, что сидела сейчас на коленях в луже крови, прижимая к себе тело мёртвого мужа. Та часть кричала: она бросила тебя. Она выбрала чудовище. Она оставила тебя в этом аду в одиночестве.
