Я проснулся от едва слышимого, почти неуловимого изменения в звуке работе двигателей, когда тело распознало смену корабельного ритма гораздо раньше, чем мозг успел окончательно проснуться и сформулировать ясную мысль. Этот рефлекс у меня уже успел сложиться за проведенное время на борту, намертво въевшись в нервную систему. Гиперпространство даёт один тип дрожи — ровный, гудящий на грани слышимости, ощущаемый не ушами, а скорее где-то в районе солнечного сплетения, тогда как реальный космос заставляет судно дышать совершенно иначе. Когда маршевые двигатели переходят в обычный режим, эта структурная перемена проходит сквозь палубу, пробивается через тонкий матрас и отдаётся в теле слабым, но требовательным толчком. Возможно, если будь я обычным пассажиром, то ничего и не заметил бы.
Мы вышли из гиперпространства в нормальную метрику, и это могло означать только то, что мы пришли в точку назначения или у нас проблемы. Я пролежал ещё секунду, просто разбираясь в собственных физических ощущениях довольно расслабленного полёта в гиперпространстве. Мы сдавали с Харк друг другу вахты, обмениваясь минимумом слов, иногда даже не встречаясь лично. Всё остальное время я отдыхал. Спал по большей части, что было много по любым меркам, даже с учётом моего искусственно расширенного цикла бодрствования. Тело не болело в прямом смысле, но тяжело гудело на том глубоком структурном уровне, куда не добраться ни сном, ни разминкой, а только долгим временем покоя. Мирра оставила на мне свои отчётливые следы. Жёсткая рукопашная схватка с нисомнийцем, экстренный старт с перегрузками, выматывающая гравитационная дуга вокруг планеты, и всё это — после суток на ногах в чужой атмосфере под непрекращающимся дождём, так что разогнанные мышцы помнили каждое вложенное усилие.
Тишину не разрывали сигналы боевой тревоги, так что... Скорее всего не проблемы, а просто долетели до места назначения. По моим расчётам мы должны были покинуть гиперпространство на шесть часов позже.
Я сел, откинул казённое одеяло и поднялся на ноги, потратив первые пять секунд просто на то, чтобы стоять неподвижно, пока вестибулярный аппарат сверялся с изменившейся гравитационной реальностью. Затем я медленно потянулся, методично, разминая позвонок за позвонком, и тут же почувствовал, как в правом плече что-то тупо и неприятно щёлкает. Острой боли не последовало, это было лишь механическое напоминание о том моменте, когда я с силой прикладывал тяжёлое тело противника к металлической переборке, и сустав всё ещё хранил память об этом ударе. Какое счастье, что нет необходимости куда-то бежать, что-то срочно делать или кого-нибудь бить.
