Чайный монстр и другие неприятности
Знаете, как это бывает? Живешь себе в спальном районе Москвы, в съемной двушке на пятом этаже хрущевки. Мне сорок два года, зовут Павел Иванович, я разведен — супруга сбежала к фитнес-тренеру три года назад, детей не нажил, да и вообще жизнь моя напоминает старый, потертый чемодан: вроде бы всё при тебе, а радости никакой.
Я работаю менеджером по продажам чего-то там скучного, где нужно бесконечно звонить людям и впаривать им то, что им совершенно не сдалось.
Моя главная отрада в этом сером болоте — вечерний ритуал. Это святое! Как только за окном начинает темнеть, а город погружается в липкую осеннюю слякоть, я завариваю свой любимый чай с бергамотом. Этот аромат для меня — спасательный круг. Он пахнет надеждой, покоем и тем уютным миром, которого у меня нет. Запах цитруса и дыма... он обволакивает, словно теплый плед из верблюжьей шерсти.
Так вот, представьте картину: я сижу один-одинешенек за кухонным столом. За окном воет ветер, швыряя мокрые листья в стекло, а внутри — тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов, которое бьет по нервам, как молоток судьи. В моей руке тяжелая керамическая кружка, над которой поднимается пар. Я делаю глоток, прикрываю глаза от удовольствия... и тут происходит странное.
Я опускаю взгляд в чашку. Обычно там плавает моё отражение: усталое лицо с мешками под глазами, трехдневная щетина и выражение вселенской тоски. Но сегодня вместо привычной физиономии я увидел нечто совершенно иное. Это было похоже на клубящийся туман, густой и черный, как чернила каракатицы. Из этой маслянистой мути медленно проступали черты. И это были не мои черты!
На меня смотрела какая-то древняя, хищная морда. Узкие, злые глазки-бусинки буравили меня прямо сквозь фарфор. Вместо носа зияла дыра, похожая на воронку от снаряда, а рот кривился в жуткой ухмылке, обнажая зубы-иглы. Эта рожа была похожа на помесь гоблина из дешёвого фэнтези и моего начальника Сергея Валерьевича, когда тот орёт на планерке. Она казалась живой, эта тьма шевелилась, дышала паром из моей же кружки. Мне показалось, что оно сейчас высунет язык, сделанный из чайной заварки, и лизнет меня изнутри.
У меня перехватило дыхание. Сердце ухнуло куда-то в район желудка, превратившись в ледяной ком. По спине пробежал табун мурашек размером с кулак. «Что за чертовщина?!» — пронеслось в голове. Метафора жизни, которая вдруг решила показать мне свою истинную, зубастую пасть?
Не придумав ничего умнее, я зажмурился так сильно, что перед глазами заплясали цветные пятна. А затем резко тряхнул головой, словно пытаясь вытряхнуть эту дрянь из мозгов. Звякнула ложка о блюдце. Я замер, боясь открыть глаза. Секунда тянулась вечность. Наконец, собрав всю волю в кулак, я снова посмотрел в чашку.
